Труд: СЕРГЕЙ ТАРАМАЕВ: "Я ИСПЫТАЛ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ЧУЖОЙ ДУШИ"

Главная Жизнь 01:01 09 Августа 2000 3702

СЕРГЕЙ ТАРАМАЕВ: "Я ИСПЫТАЛ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ЧУЖОЙ ДУШИ"

Творческая судьба заслуженного артиста России Сергея Тарамаева шла зигзагами. То она давала ему шанс резко выделиться среди своих сверстников, то отодвигала куда-то на обочину. Незаурядная внешность и удивительная пластика актера всегда привлекали внимани

Лебедина Любовь

Напечатать

- Бытует мнение, что артиста "делает" режиссер. Если изначально он попадает в руки к настоящему профессионалу, то может стать звездой, если нет - так и будет всю жизнь играть в эпизодах. Вам повезло, на вашем пути встретились Петр Фоменко и Сергей Женовач. А как до встречи с ними складывалась ваша жизнь, в какой семье вы воспитывались?
- Я рос в обыкновенной рабочей семье, мое детство и юность прошли на Красной Пресне. Родители страшно гордились, когда приобрели пианино и смогли отдать меня учиться в музыкальную школу. Они рассуждали примерно так: если мы не пожили по-людски, пусть хоть наши дети поиграют на фортепьянах.
- Вы были единственным ребенком в семье?
- Нет, есть еще старший брат, который учил меня уму-разуму по-своему и оказывал влияние на мое мировоззрение порой большее, чем отец. Когда уходил в армию, то человек сто хулиганов с Красной Пресни провожали его у военкомата. Со школьных лет он мечтал стать десантником и стал им, служил в Тульской дивизии, вернулся домой старшиной, весь в наградах. Я был по сравнению с ним тихоней, но и в армии тоже по-своему отличился - за нарушение воинской дисциплины попал в штрафной батальон. Потом, на гражданке, работал кочегаром, таксистом. Около двух лет менял одну профессию за другой, не зная, на чем остановиться, а по вечерам руководил инструментально-вокальным ансамблем в Доме культуры института связи. В то время о театре я и не думал, никогда туда не ходил.
Как-то за компанию со своими друзьями я оказался в ГИТИСе, где в то время шли вступительные экзамены, и решил что-то прочитать, поражаясь и удивляясь собственному нахальству. Далее произошло невероятное: меня взяли на актерско-режиссерское отделение. На второй курс к нам пришел Фоменко, встреча с ним определила всю мою дальнейшую судьбу. На третьем курсе он взял меня в телевизионный фильм "Метель", где я снялся в роли Владимира Николаевича, а после дипломного спектакля "Борис Годунов", в котором сыграл Самозванца, Андрей Гончаров хотел пригласить меня в труппу "Маяковки", но его отговорили, сказав, что у меня скверный характер.
- А вы что действительно конфликтный человек?
- Не то чтобы конфликтный, но всегда стараюсь отстаивать свою точку зрения - играть-то приходится мне, а не режиссеру. Не дипломатичный я человек, да и какая может быть дипломатия в рабочей семье... К тому же Петр Наумович с первых моих шагов задал такую высокую художественную планку, что мне уже не хочется опускаться до примитива.
- Значит, вы не согласны с мнением, что артисты - сукины дети, способные кого угодно продать и предать ради успеха?
- Успех успеху рознь, да и артисты не все одинаковые.
- Когда режиссера Сергея Женовача попросили из Театра на Малой Бронной, вы ушли вместе с ним не раздумывая и фактически оказались безработным.
- Во-первых, я ушел не один, вместе со мной ушли семь артистов: Ира Розанова, Надя Маркина, Гена Назаров и другие. Во-вторых, никакого героизма с нашей стороны в этом поступке не было, потому что без Сергея Васильевича любая работа в этом театре теряла всякий смысл. Тем более что мне было с чем сравнивать. До этого я три года проработал в скандально известной студии "Человек", на спектакли которой собиралась вся Москва. Потом ее прикрыли якобы из-за нерентабельности. Когда Женовача позвали в Театр на Малой Бронной на должность главного режиссера, он согласился, но с условием, что приведет свою команду артистов. Первым нашим спектаклем был, ни много ни мало, "Король Лир". Поставили мы также "Пучину", "Мельника", "Идиота"...
- Кстати, о Достоевском. В истории театра это был, кажется, первый случай, чтобы спектакль шел с продолжением три вечера подряд...
- Для меня работа над ролью князя Мышкина была крайне мучительна, хотя все говорили, что я создан играть героев Достоевского. Может, это и так, только я никак не мог понять, почему все персонажи у Достоевского такие максималисты и эгоцентрики? И зачем все доводить до такого высокого градуса кипения, будто в тайне они хотят убить друг друга? Зачем выводить юродивого князя, который своей бесконечной добротой тоже провоцирует людей на столкновение, ту же Настасью Филипповну и Аглаю? Поэтому, когда приближался день спектакля, я буквально заболевал и внутренне холодел перед тем, как выйти на сцену.
- А чем вы снимаете психические стрессы, что вас лечит?
- Успокаивает меня только природа. Стоит два-три дня побыть в деревне, босиком по травке походить, у костра в лесу посидеть, в холодной речушке искупаться - и все напряжение как рукой снимает. Раньше у меня был дом в деревне, я часто туда наведывался, никакие курорты не нужны были, но после того, как мы разошлись с женой, я оказался лишен единственной радости. Ну да ничего...
- Извините за слишком интимный вопрос, но неужели храм не приносит вам внутреннего покоя? Насколько я знаю, вы верующий человек?
- Одно время я постоянно ходил на все церковные службы, даже хотел порвать с театром и уйти в религию, но потом у меня внутри что-то произошло, словно я раздвоился, и теперь не могу заставить себя пойти на исповедь.
- А когда вы стали за собой это замечать?
- По-моему, это началось после того, как я сыграл Перидонова в фильме "Мелкий бес" по Федору Сологубу. Может быть, это простое совпадение, но вся моя жизнь тогда качнулась в темную сторону. Мне показалось, что я впустил в себя черного человека, который изнутри разрушает меня. Наверное, так оно и было, потому что когда оживляешь собой некий художественный фантом, то происходит что-то наподобие переселения чужой души. Может быть, поэтому артистов хоронили за церковной оградой?.. Но не будем говорить о страшном, люди и так вон как все напуганы...
- Ну а вам-то что теперь бояться, все прошло. Сейчас вы играете главные роли в "Варварах" и "Одной самой счастливой деревне", "фоменковцы" вас любят, от поклонниц отбоя нет. Что еще нужно артисту?
- Боюсь показаться брюзгой, но громкие аплодисменты и уйма поклонниц - еще не самое главное в профессии артиста. Куда важнее ощущать в себе творческую неуспокоенность. Когда же вдруг начинаешь ощущать, что твой потенциал иссяк, тут и начинаются муки ада. Когда мы ушли из Театра на Малой Бронной, я вдруг почувствовал такую пустоту внутри себя, такую безысходность, что хоть ложись и помирай. Начал искать успокоение в алкоголе, мне казалось, что никто меня не понимает и не хочет понимать, мы разошлись с женой.
- Ну а ваши друзья неужели не тормошили вас, не пытались вытащить на какие-то тусовки? Говорят, на них можно договориться о чем угодно, в том числе о новой роли в кино?
- Не верьте этим слухам, потому что если даже вы решите залить режиссера шампанским, он все равно не станет рисковать с незнакомым артистом, так как для успеха фильма ему нужны "первачи", на которых пойдет зритель. Ну а если он и захочет найти "свежую натуру", то обратится в театр, где по репертуару артистов можно понять, справятся они с предложенным материалом или нет.
- Выходит, вас приглашают сниматься в экранизации классики потому, что вы умеете носить фрак на сцене и у вас манеры аристократа?
- Вы зря смеетесь. Я сам не понимаю, откуда у меня берутся эти светские манеры и почему, надев смокинг, я чувствую себя в нем так же удобно, как в пиджаке. И у родителей своих спрашивал, нет ли в нашем роду каких-нибудь "князьев". Нет, говорят, окромя тульских кулаков, никого у нас нет. Кстати, когда репетирую доброго человека, то становлюсь таким великодушным, что близкие меня не узнают. Самая счастливая пора в нашей семейной 15-летней жизни была в то время, когда я репетировал князя Мышкина.
- А потом, когда начинаете играть злодея - он вытесняет доброго человека из вашей души?
- Нет, они борются внутри меня, а потом вдруг вылезают на божий свет в самые неподходящие моменты жизни. Все-таки коварная штука - наша профессия. Постоянно живешь чужой судьбой, говоришь не принадлежащими тебе словами... Однажды, когда я перестал испытывать радость от творчества, режиссер фильма "На ножах" Александр Орлов сказал: "Это у тебя, Сережа, творческое отравление произошло". Наверное, он прав. Сейчас, в процессе общения с Петром Наумовичем, у меня новое дыхание открылось, свет забрезжил в конце тоннеля.
- Сознайтесь, трудно было входить в молодежный коллектив, как-никак уже сорок лет за плечами?
- Трудно не в смысле возраста, я чувствую себя достаточно молодым. Просто в каждом новом коллективе надо доказывать свое право на профессию, каким бы ты ни был знаменитым. У Фоменко такая прекрасная атмосфера, что не боишься быть открытым и даже смешным, потому что любимчиков нет и изгоев тоже нет, все равны. Вон посмотрите, что творится в других театрах, да в той же антрепризе, где каждый думает, как бы "бабок" побольше заработать. Жуть.
- А вам что - деньги не нужны?
- Нужны, и еще как нужны! Но я, чтобы творчески не уродовать себя, пошел и честно заработал их, снявшись в рекламе. И мне нисколько не стыдно, потому что реклама - это реклама, а искусство - это искусство, и я их не путаю. Понятно, что я это делаю не от сытой жизни, но по крайней мере не занимаюсь халтурой в профессии. К тому же у всех нас осталось так мало творческих зон в театре, что, когда они появляются, как у меня, к примеру, сейчас в мастерской Фоменко, то невольно начинаешь думать: больше ничего, кроме этого, и не нужно!

Жизнь 00:21 / 04 Сентября 2026 10976

Им просто хотелось посмотреть, что такое смерть

Преступность среди детей и подростков растет и молодеет

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург

Труд

В 2025-м в городе на Неве подростковая преступность выросла сразу на 45%: 607 преступлений против 413 годом ранее. Резко увеличилось количество тяжких и особо тяжких криминальных деяний — со 188 до 318....