12 апреля Всемирный день авиации и космонавтики. Праздник, навсегда связанный с именем космонавта номер 1. И сегодня это кажется чудом: как всего лишь через 15 лет после самой страшной, опустошительной войны наша страна сумела восстать из пепелища и одержать великую научно-техническую победу. А еще явить миру парня, в считанные дни ставшего самым популярным человеком на земле и с честью выдержавшего испытание этой поистине неземной славой.
Напряжение в сумасшедшей космической гонке США и СССР достигло пика в начале 1961 года. И мы, и американцы готовились к запуску в космос первого человека. 31 января Соединенные Штаты вышли на финишную прямую: отправили по суборбитальной – короткой траектории шимпанзе по имени Хэм, а затем благополучно (только благодаря скафандру) вернули его на Землю. Весь полет занял 16 минут. У нас на пять месяцев раньше – в августе 1960-го – слетали на орбиту собаки Белка и Стрелка. И находились они в космосе 25 часов, совершив 17 витков. Мы впереди?
Но 1 декабря 1960-го – ЧП при очередном испытании: корабль при снижении вышел на нерасчетную траекторию, из-за чего контейнер с собаками Пчелкой и Мушкой был уничтожен системой аварийного подрыва. Через три недели уже при запуске подвела ракета. Второе подряд ЧП. А всего из пяти запусков в 1960 году по программе «Восток» лишь один был полностью удачным…
А у американцев, готовивших короткий суборбитальный полет, все шло по плану. У США – огромные финансовые ресурсы, мощный промышленный и научный потенциал. Там работал немецкий конструктор Вернер фон Браун, создавший для фашистской державы баллистические ракеты «Фау-2» (еще в 1944-м «Фау-2» совершила первый в мире суборбитальный космический полет, достигнув высоты более 180 км). Неужели американцы запустят астронавта первыми?
Но вот наконец-то два подряд запуска с Байконура – 9 и 25 марта 1961 года – проходят успешно. И Королев докладывает о готовности к полету человека. Наступило 12 апреля, и мир узнал имя космонавта номер 1. «Через тысячу лет, если одно имя из истории XX века запомнится, это будет Юрий Гагарин», – читаю сегодня на сайте британской «Гардиан». Президент США Джон Кеннеди осторожно поздравил СССР «с достижением» и выразил пожелание, «чтобы в дальнейшем стремлении к познанию космоса наши страны могли работать вместе». А вот что написал президент Франции Шарль де Голль: «Успех советских ученых и астронавтов делает честь Европе и человечеству».
***
53 года назад Гагарин шагнул в неизвестность. Риск, скажем прямо, был немалый. Корабль, например, не имел эффективной системы аварийного спасения, которая появилась позже на «Союзах».
Другой момент. При запуске «Востока» из-за сбоя одного из приборов орбита оказалась выше расчетной почти на 100 км: в апогее не 230, а 327 км. Это, думаю, прибавило седых волос у Королева. Если бы отказал тормозной двигатель, снижение могло продолжаться 15–20 дней, что означало неминуемую гибель космонавта. В реальном полете двигатель сработал, хотя тормозной импульс оказался меньше расчетного. Из-за этого траектория снижения была иной, и автоматика не выдала команду на обязательное отделение спускаемого аппарата от приборных отсеков. Корабль в виде многотонной сцепки начал стремительное вращение. «Все кружилось, – написал уже на Земле в секретном отчете Гагарин, – голова – ноги, голова – ноги… То вижу Африку (над Африкой произошло это), то горизонт, то небо. Только успевал закрываться от Солнца, чтобы свет не попал в глаза...» Лишь через 10 минут, когда раскаленная плазма обрушилась на корабль и в неистовом пламени сгорели соединяющие кабели, произошло разделение отсеков. Из-за нерасчетной траектории Гагарин приземлился в незапланированном районе – в Саратовской области. Его там, понятно, и не встречала поисковая группа. А еще в скафандре не открылся клапан, впускающий наружный воздух, и космонавту пришлось с ним помучиться…
Повезло? Конечно. Однако не господин Случай помог нашей стране стать триумфатором на заре космической эры. Риск, конечно же, был (и сегодня это все еще опасная профессия). Но победа Советского Союза была отнюдь не случайной. Огромное напряжение сил и талантов дало такой результат!
***
Юрий Гагарин объездил много стран, его обаяние, искренность, легендарная улыбка покорили мир. Удивительно: всемирная слава не изменила этого замечательного человека. Он оказался абсолютно невосприимчив к звездной болезни. Оставался таким же простым, доступным, отзывчивым, компанейским… Эти его черты в очередной раз проявились и в небольшом бытовом эпизоде, свидетелем которого мне довелось стать.
Днем 9 ноября 1967 года мы с водителем возвращались на потрепанном редакционном «Москвиче» из Звездного городка в Москву. Миновали Чкаловский военный аэродром, свернули на Щелковское шоссе. И почти сразу я увидел едущую по встречной полосе черную «Волгу» Гагарина. Он был за рулем, а жена, Валентина Ивановна, – рядом. Так и разминулись бы мы, но, обернувшись, я увидел, что «Волга» прижалась к обочине и остановилась. Конечно же, тормознули и мы. Первая моя мысль: может, гагаринская машина сломалась? А Юрий Алексеевич деловито подошел к багажнику, открыл его, достал что-то завернутое в газету и направился в деревянную будку ГАИ, которая стояла на перекрестке.
Я не очень понимал, что происходит. Разумеется, помчался за космонавтом номер 1. Валентина Ивановна с каменным лицом оставалась в машине, и мне показалось, что вся эта ситуация ей не очень нравится.
Когда вошел в маленькую комнатку ГАИ, милиционеры уже разливали принесенный Гагариным коньяк. Вот что, оказывается, герой космоса достал из багажника. Легко представить, как недобро уставились гаишники на гостя, появившегося так некстати. Все застыли, держа в руках стаканы, а я готов был провалиться сквозь землю. Напряжение разрядил Гагарин. Засмеявшись, сказал: «А, пресса. Дайте стаканчик журналисту. И давайте все вместе выпьем за ваш, ребята, завтрашний праздник – День милиции. Нелегкая эта служба, пусть все у вас будет хорошо».
Один из милиционеров быстро достал стакан – пыльный, на дне засохший клей. Перехватив мой взгляд, Гагарин на полном серьезе успокоил: «Ничего, не волнуйся, коньяк все дезинфицирует». Это вызвало взрыв одобрительного смеха стражей дорожного порядка.
Гагарин сделал небольшой глоток, отказавшись от второго наполнения стакана: «Я же за рулем». Поинтересовался по-свойски, без начальственных ноток, не нужна ли какая-нибудь помощь. Это не было данью вежливости или показухой. Он действительно помогал многим, получая огромное количество писем как депутат и просто как самый популярный в стране человек. И к милиционерам Гагарин зашел вовсе не за тем, чтобы их как-то задобрить. Его машину на этой трассе и так знали все гаишники, относились к Юрию Алексеевичу с уважением и любовью. Нет, это был не дальний расчет, а искренний жест.
О гагаринской доброжелательности, отзывчивости и удивительной скромности мне рассказывали многие знавшие космонавта. Инженер-испытатель Анатолий Утыльев, друживший с первопроходцем космоса, вспоминал, как однажды в 1963-м они стояли в огромной очереди за пльзенским пивом в ЦПКО имени Горького. Трудно было поверить, что невысокий парень в костюме – легендарный Гагарин. А он никогда не «козырял». Да и в тот раз Утыльев в конце концов просто по-тихому дал денежку охраннику, и они прошли к столику.
А однажды в Звездном городке Гагарин организовал сбор денег на подарок к 8 Марта уборщице, которая отвечала за чистоту в подъезде дома космонавтов.
Он любил друзей, не чурался застолья, был душой компании. Честный, остро реагировавший на любую несправедливость и удивительно доброжелательный...
Таким он и останется в нашей памяти.
