ГЕОРГИЙ ИВАНОВ 1894 - 1958
По свидетельству поэта Николая Оцупа, Зинаида Гиппиус не без едкой иронии рассказывала, что в начале революции Александр Блок спросил ее: "Как бы теперь лучше послужить ему?" - "Кому?" - "Русскому народу".
Уж кого нельзя вообразить рассуждающим подобным образом, так это Георгия Ива/нова. Желания послужить народу или вообще кому бы то ни было он не испытывал, особенно после того, как обжегся, - только не на молоке, а на доведенном до кипения квасе псевдопатриотизма, - выпустив в начале мировой войны совершенно бездарную книжку "Памятник славы".
Правда, Владислав Ходасевич уверял, что в первые дни войны во главе хулиганов, громивших немецкие магазины, был замечен даже Маяковский, вскоре написавший резкие антивоенные стихи. Но в каком-то смысле Иванову даже повезло, что та книжка была именно провальной, ибо она напрочь отучила его от пустословия. Если ему и случалось переигрывать в красивости, то это была игра такого высокого класса, что оправдывалась даже перегруженность звукописью: "Туман... Тамань... Пустыня внемлет Богу. - Как далеко до завтрашнего дня!.. И Лермонтов один выходит на дорогу, Серебряными шпорами звеня". Можно ли это не запомнить на всю жизнь!
В поэтике Георгия Иванова - редкое сочетание подлинного, а не выпендрежного аристократизма и изысканной простоты. "Если бы жить... Только бы жить... Хоть на литейном заводе служить... Трубочка есть. Водочка есть. Всем в кабаке одинакова честь!" А какая пушкинская легкая величавость в строфе: "Туманные проходят годы, И вперемежку дышим мы То затхлым воздухом свободы, То вольным холодом тюрьмы". И ведь, Боже мой, какая точность в приложении к современной литературе - затхлый воздух свободы у профессионального могильщика Виктора Ерофеева и вольный холод тюрьмы у Венички Ерофеева...
Полусчастливое-полунесчастное детство. Невозможность оставаться в России и невозможность счастья даже в Париже, даже с красавицей женой Ириной Одоевцевой, которая - слава Богу! - понимала, что он всегда будет несчастен, и была за 37 лет жизни с ним вознаграждена если не в молодости, так уже в старости поразительно молодыми его строчками, ухитрившимися проскользить, как по карнизу, по грани пошлости и все-таки не оскользнуться:
И опять,
в романтическом Летнем Саду,
В голубой белизне
петербургского мая
По пустынным аллеям
неслышно пройду,
Драгоценные плечи твои обнимая.
Куда только не бросала Иванова собственная долгая неопределенность - то к ура-патриотам, то к эгофутуристам, то к акмеистам, потому что он, по сути, был непонятен даже для самого себя. В ранних стихах впадал то в помещичью засахаренность: "Быть влюбленну, быть влюбленну", - Мерно тикают часы. Ах, зачем Наполеону Подрисованы усы!", то в дурную пародию на "Мцыри": "Как сладко тело била дрожь, Когда сверкал внезапно нож И кровь, красна и горяча, Бежала в драке из плеча".
Он избегал любых идеологических концепций, боясь, что попадет в одну из них, как в клетку. Его обвиняли во всеядности, но она была естественным извивом характера. Вспомните его строки: "Стоят рождественские елочки, Скрывая снежную тюрьму. И голубые комсомолочки, Визжа, купаются в Крыму". Это стихотворение заканчивается так: "...И Леонид под Фермопилами, Конечно, умер и за них". Иванов не был толерантен лишь к советской власти. И во время послепобедного наводнения просоветских настроений среди русских парижан обвинил ближайшего друга Георгия Адамовича в непозволительной сентиментальности, смягчившей его отношение к эмиссарам Совдепии. А перед смертью у него самого вдруг проскользнула эта сентименталинка:
...Московские елочки,
Снег. Рождество.
И вечер -
по-русскому - ласков и тих...
"И голубые комсомолочки..."
"Должно быть, умер и за них".
Уже на первую книгу Иванова весьма сочувственно отозвался Николай Гумилев. Да и Блок семью годами позже назвал Иванова "одним из самых талантливых молодых стихотворцев". И хотя Иванов длительное время продолжал писать до удивления необязательные стихи, но даже они не вызывали отторжения, потому что лишены были модного тогда проповедничества - независимо от того, что вдохновенно навязывалось: эрос, или марксизм, или Сакья Муни.
Иванов писал взаимоисключающие стихи: сравните хотя бы ностальгически-монархистское "Эмалевый крестик в петлице..." и почти разухабистое "Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России". Дружил, а вернее - якшался, с взаимоисключающими людьми, по-мазохистски провоцируя слухи о собственной беспринципности. Георгий Иванов был больше бродячей собакой, чем одноименная богемная забегаловка, где за одним столом, как и в "Привале комедиантов", могли сиживать Колчак, Савинков и Троцкий.
Софья Парнок лихо шлепнула на лоб Иванову ярлык: "...не создатель моды, не закройщик, а манекенщик - мастер показывать на себе платье различного покроя". А вот Владислав Ходасевич, тоже снисходительно назвавший стихи Иванова "одной из отраслей русского прикладного искусства", сумел напророчить ему в точности сбывшуюся судьбу: "Г. Иванов умеет писать стихи. Но поэтом он станет вряд ли. Разве только случится с ним какая-нибудь большая житейская катастрофа, добрая встряска, вроде большого и настоящего горя. Собственно, только этого и надо ему пожелать".
Если средней руки символиста Максимилиана Волошина большим поэтом сделала гражданская война, то Иванова - средней руки не поймешь кого - сделала большим поэтом эмиграция. Мало кто не струсил взглянуть в лицо эмиграции, словно в собственное неумолимо стареющее лицо, как это сделали два взаимозавидующих поэта - Георгий Иванов и Владислав Ходасевич. На их счастье или к их несчастью, они так и не догадались, что завидовать они должны были только одному поэту, которого оба недооценили, - Марине Цветаевой. Лично я, несмотря на то, что восхищаюсь двумя шедеврами Ходасевича - "Перед зеркалом" и "Обезьяной", все-таки отдаю предпочтение Иванову, когда шепчу на память его шедевры "Мелодия становится цветком...", "Нет в России даже дорогих могил...", "Мне весна ничего не сказала..." Иванов теплее, "русскее", и, может быть, поэтому он лучше почувствовал Есенина, чем суховато-замкнутый Ходасевич. "...По отношению к Есенину формальная оценка кажется ненужным делом... Химический состав весеннего воздуха можно тоже исследовать и определить, но... насколько естественней просто вдохнуть его полной грудью... На любви к Есенину сходятся и шестнадцатилетняя "невеста Есенина", комсомолка, и пятидесятилетний, сохранивший стопроцентную непримиримость, "белогвардеец". Два полюса искаженного и раздробленного революцией русского сознания, между которыми, казалось бы, нет ничего общего, сходятся на Есенине, - т.е. сходятся на русской поэзии. Т.е. на поэзии вообще". Кто еще лучше сказал о примиряющем всех русских обаянии есенинского слова?
Георгий Иванов стал большим поэтом на фоне тех, что изо всех сил, в поте лица старались казаться большими поэтами, а в его ленивоватой, но зато не суетливой походочке угадывалось воспитанное изнутри "небрежение" репутациями, включая собственную. Это раздражало. Правда, ум его вынуждены были признавать даже те, кто не очень-то любил его. Василий Яновский в мемуарной книге "Поля Елисейские" писал: "Георгия Иванова, несмотря на его нравственное уродство, я считал самым умным человеком на Монпарнасе.
Трудно сообразить, в чем заключался шарм этого демонического существа, похожего на карикатуру старомодного призрака... Худое, синее или серое лицо утопленника с мертвыми раскрытыми глазами, горбатый нос, отвисшая красная нижняя губа. Подчеркнуто подобранный, сухой, побритый, с неизменным стеком, котелком и мундштуком для папиросы. Кривая, холодная, циничная усмешка, очень умная и как бы доверительная: исключительно для вас!"
А все-таки никто не сказал о поэзии Георгия Иванова лучше, чем все прощавший ему за стихи Георгий Адамович:
"Насмешки, намеки, умышленно смешанные с поэтическими условностями куски самой низменной обывательщины, вроде какого-нибудь "вчерашнего пирожка", грязь вперемежку с нежностью, грусть, переходящая в издевательство, а надо всем этим - тихое, таинственное, немеркнущее сияние, будто оттуда, сверху, дается человеческому крушению смысл, которого сам человек не в силах был найти... В России сейчас массовое производство "дубовых ребят" (выражение Н. Тихонова, относящееся к англичанам) стало целью, идеалом и объектом всех государственных усилий, но едва ли, едва ли эта цель окажется полностью достигнутой. Будем надеяться, что в нашей России, где все-таки должны остаться "русские мальчики" карамазовской складки, она полностью недостижима и что после бойких и ловких од в честь какой-нибудь доярки, "успешно перевыполнившей норму", ивановские стихи заставят этих "мальчиков" встрепенуться: так вот куда может уйти поэзия, вот что может произойти в душе человека?!"
По собственному предсказанию, Георгий Иванов вернулся в Россию стихами, а в ней никогда не переведутся Алеши Карамазовы.
РУССКАЯ ПАРА
"А у Иванова Георгия
дым коромыслом - угоришь!
И вновь за оргиею оргия!" -
по-русски сплетничал Париж.
"А вы слыхали, что Одоевцеву
он чуть ли фрицам не сдает!
Она, как миленькая, доится -
ему на водку выдает".
А у Георгия Иванова
за тридцать семь женатых лет
ни разу та любовь не вянула,
и в этом весь его секрет.
И он походочкою чертовой
ходил, в асфальт втыкая стек,
и, щекоча ей ухо челочкой,
читал чертовски чудный стих.
Такая жизнь двоих - вселенная,
ну, хоть цветы в постель стели,
где вместе плечи драгоценные
и драгоценные стихи.
Она была им так замучена,
а он от водочки зачах,
но два усталеньких амурчика
у них качались на плечах.
* * *
Хорошо, что нет Царя.
Хорошо, что нет России.
Хорошо, что Бога нет.
Только желтая заря,
Только звезды ледяные,
Только миллионы лет.
Хорошо - что никого,
Хорошо - что ничего,
Так черно и так мертво,
Что мертвее быть не может
И чернее не бывать,
Что никто нам не поможет
И не надо помогать.
1930
* * *
Мелодия становится цветком,
Он распускается и осыпается,
Он делается ветром и песком,
Летящим на огонь весенним мотыльком,
Ветвями ивы в воду опускается...
Проходит тысяча мгновенных лет,
И перевоплощается мелодия
В тяжелый взгляд, в сиянье эполет,
В рейтузы, в ментик, в "Ваше благородие",
В корнета гвардии - о, почему бы нет?..
Туман... Тамань... Пустыня внемлет Богу.
- Как далеко до завтрашнего дня!..
И Лермонтов один выходит на дорогу,
Серебряными шпорами звеня.
<1951>
* * *
И.О.
Распыленный мильоном мельчайших частиц
В ледяном, безвоздушном, бездушном эфире,
Где ни солнца, ни звезд, ни деревьев, ни птиц,
Я вернусь - отраженьем - в потерянном мире.
И опять, в романтическом Летнем Саду,
В голубой белизне петербургского мая,
По пустынным аллеям неслышно пройду,
Драгоценные плечи твои обнимая.
<1954>
* * *
РОМАНУ ГУЛЮ
Нет в России даже дорогих могил,
Может быть, и были - только я забыл.
Нету Петербурга, Киева, Москвы -
Может быть, и были, да забыл, увы.
Ни границ не знаю, ни морей, ни рек.
Знаю - там остался русский человек.
Русский он по сердцу, русский по уму,
Если я с ним встречусь, я его пойму.
Сразу, с полуслова... И тогда начну
Различать в тумане и его страну.
<1956>
* * *
Мне весна ничего не сказала -
Не могла. Может быть - не нашлась.
Только в мутном пролете вокзала
Мимолетная люстра зажглась.
Только кто-то кому-то с перрона
Поклонился в ночной синеве,
Только слабо блеснула корона
На несчастной моей голове.
<1956>

Жителей Петербурга потрясло убийство девятилетнего Паши Тифитулина 38-летним педофилом Петром Жилкиным. Многие восприняли эту беду как свою личную. Сотрудники полиции, спасательные службы, волонтеры «ЛизаАлерт» и просто неравнодушные...

Как газета становится документом эпохи? Да очень просто: лет сто с лишним полежит где-нибудь в подшивке, пожелтеет, почти истлеет — и вот он, факт истории! Хотя стоит вчитаться в нездешний шрифт, и с ветхих...

Давно замечено: чем старше становишься, чем больше кочек, рытвин и передряг встречаешь на жизненной дороге, тем сильнее тянет оглянуться назад и перелистать старый альбом с фотографиями, запечатлевшими «этапы большого...

Сиротел Никита не сразу и не вдруг. Отца своего непутевого он почти не помнил. И мама о нем не вспоминала. Звали его Денис. Вот и все, что от отца осталось. А потом и мама Оля умерла. В 2014 году,...

На бегу, в газетной суете, иногда надо остановиться-оглянуться. Вот и сегодня есть для этого повод: 19 февраля исполняется 105 лет со дня выхода в свет первого номера «Труда». Возраст! Дата, конечно, не очень круглая, но кто знает,...

Бывший заместитель прокурора подмосковного города Видное Алексей Харитоненко стал фигурантом уголовного дела о получении взяток. «Откаты» он брал земельными участками, общая стоимость которых составляет без малого полмиллиарда рублей. Как...

Ушёл из жизни известный российский и советский историк, публицист, писатель, автор многих историко-политических биографий, член диссидентского движения в СССР Рой Медведев. Ему было 100 лет. О смерти Медведева рассказала РИА Новости его невестка...

Исполнилось 40 лет первому полету на «шестой континент» Ил-76ТД «Антарктида». 18 февраля 1986 года этот самолет отправился по маршруту Москва — Ленинград — Ларнака —...

У бывшего министра жилищно-коммунального хозяйства Астраханской области дома прошёл обыск. Следственные действия связаны с делом о двойном убийстве, совершенном в 2010 году. «В настоящее время у бывшего министра ЖКХ Астраханской области...

У меня в детстве был автомат Калашникова. Игрушечный. Его купила в «Детском мире» мама. Пистолет тоже имелся, как сейчас помню, оранжевый, очень отдаленно, но напоминающий пистолет Макарова. На дворе —...

Сотрудники Федеральной службы безопасности России задержали в Донецкой Народной Республике девушку, которая подозревается в совершении государственной измены. Об этом сообщает Центр общественных связей (ЦОС) силового ведомства. По данным ФСБ,...

Ряд федеральных и региональных изданий скоординированно распространяют единую версию событий, в рамках которой уголовные дела в Казахстане против двух коммерсантов и национализация их активов представлены не как результат расследования тяжких...

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...

Как Хайрулло Ибадуллаев стал героем Награда нашла петербургского дворника Хайрулло Ибадуллаева. Он убирал снег во дворе, когда увидел, что с подоконника на седьмом этаже вот-вот сорвется мальчик. Дворник без раздумий бросился...

Глава Украинской православной церкви (УПЦ) Киевского патриархата, патриарх Филарет (Денисенко), скончался в Киеве. Об этом в пятницу, 20 марта сообщает издание «Подъем». Несколькими днями ранее, как стало известно журналистам, Филарет...

Депутат Государственной думы Виталий Милонов поддержал предложение члена Общественной палаты Натальи Москвитиной пересмотреть процедуру развода супругов через портал «Государственные услуги». Об этом сообщил телеканал «360». «Конечно,...