Труд: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ

Главная Жизнь 01:01 12 Мая 2005 8145

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ

- Алиса Ивановна, помнится, давая интервью нашей газете в 2002 году, вы пообещали когда-нибудь

Напечатать

- Алиса Ивановна, помнится, давая интервью нашей газете в 2002 году, вы пообещали когда-нибудь рассказать о своих не всегда простых отношениях с режиссерами, снимавшими фильмы во Владимире и Суздале. Может, время пришло? Кстати, что-то съемочные группы в последнее время перестали ездить во Владимирскую область? Говорят, характер у вас весьма строптивый...
- Думаю, мой характер здесь ни при чем. Иначе бы не отсняли у нас более 40 художественных фильмов. И каких! "Метель", "Женитьба Бальзаминова", "Царская невеста", "Андрей Рублев", "Князь Серебряный", "Россия молодая", "Юность Петра"... Хотя, действительно, работа над каждым из них стоила нам, музейным работникам, больших нервных затрат.
- Многим кажется, что наблюдать за съемками со стороны - одно удовольствие...
- Не скажите. Когда утром, к ужасу своему, ты обнаруживаешь, что Рождественский собор Суздальского кремля за одну ночь вдруг стал неправдоподобно белым, потому что так требовалось режиссеру Константину Воинову во время съемок "Женитьбы Бальзаминова", то рука тянется за валидолом. Это же настоящий храм XIII - XVI веков, а не декорации, с которыми можно поступать как угодно. Он дошел до нас таким - и слава Богу. Разве можно в одночасье перелицевать историческое здание и в искаженном виде представлять его зрителю? Нам, музейным работникам, это непонятно.
Еще удивительнее получилось с "Царской невестой". Подклет Покровского собора XVI века - бывшая усыпальница знатных монахинь - превратился в царские хоромы, где умирала отравленная Марфа Собакина. Вся сцена в фильме заняла минуты две, но ради нее режиссер Владимир Горрикер решает расписать белые своды. К счастью, художник оказался грамотный, рисунок взял по аналогам кремлевских росписей. Но ведь все равно - это фальсификация истории. Конечно, ругались, возмущались... Лет 30 эта роспись сходила за старую.
Порой бесцеремонность съемочных групп была фантастической! Как-то веду экскурсию по Музею деревянного зодчества. А там как раз идут съемки фильма "Где ты, Арина Родионовна"? Экскурсантам интересно посмотреть на это. Заходим в Илькинскую избу. За столом под образами сидит мужичок - Георгий Вицин, лохматый, в рубахе. А рядом на деревянной кровати-сундуке устроена свалка: навалены софиты, ящики, веревки, на печь заброшены какие-то грязные тюки с реквизитом. Опять скандал, ведь это же музей!
- Рассказывают, что, когда во Владимире шли съемки "Андрея Рублева", вы конфликтовали с самим Тарковским?
- Тарковский, безусловно, - великий художник. Но не надо редактировать, лакировать его творческую биографию. Вспоминаю одну из телевизионных передач "Как это было". Рассказ - об Андрее Тарковском. Ведущий тоном строго судьи спрашивает директора съемочной группы "Андрея Рублева": "А правдивы ли слухи о жестокостях во время съемок этой картины? Говорят, тогда заживо корову сожгли, лошадей зарезали"? Директор отвечает: "Нет, нет, что вы! Этого не было. Корову покрыли плащом, а наверху была ткань, которую подожгли. И корова осталась невредимой". Зачем же лукавить? Корову тогда сожгли. Заживо.
А вот другую не менее жуткую сцену из фильма вырезали. Но я-то помню, как все это было. На обрыве у южного фасада Успенского собора соорудили деревянные укрепления. Начали снимать сцену штурма Владимира. Русский всадник на лошади скакал вдоль укреплений, взлетал по настилу на всей скорости, и татарин (в его роли был рабочий с Владимирского мясокомбината) подкрался и одним ударом ножа рассек шею лошади. Из огромной раны хлынула кровь, лошадь в агонии бросилась на камеру. Тарковский и я инстинктивно отпрянули в сторону, а оператор Вадим Юсов продолжал съемку. Лошадь рухнула у его ног.
- Помнится, во время съемок "Андрея Рублева" еще и пожар случился в самом знаменитом во Владимире Успенском соборе...
- Пожар был задуман по сценарию. Для его имитации на крышу храма подняли дымовые шашки. Их надлежало положить на подносы с толстым слоем песка. Халтурщики-рабочие без присмотра растяп-администраторов на крышу затащили лишь подносы и шашки: песок для них оказался тяжел. От раскаленных шашек начали тлеть деревянные стропила под железом. Но это заметили только тогда, когда из-под крыши пошел дым. Вызванные пожарные взломали железо, и нагревшиеся стропила вспыхнули. Начался настоящий пожар. Происходило это днем в самом центре города. Естественно, собрались толпы народа. Андрей Тарковский в расстройстве убежал в гостиницу "Владимир". Пожар, к счастью, потушили. Я поспешила в гостиницу. Захожу в номер и вижу такую картину: Тарковский сидит, зажав голову руками. Измученное, отчаянное лицо. Справедливости ради надо заметить, что ремонт храма администрация картины организовала быстро. Наверное, потому, что расплачивались тогда наличными.
Потом готовый, но очень урезанный фильм привезли на просмотр во Владимир. Собрался партийный актив, представители интеллигенции. После просмотра Андрей Тарковский спросил, обращаясь к залу: "Товарищи, мы бы хотели услышать ваше мнение о фильме, ваши впечатления. В ответ - молчание. А затем, как по команде (а может, и по команде), актив повалил к выходу. На Тарковского и его спутников это произвело настоящий шок. Позднее, уже на просмотре в Москве, я сказала Савелию Ямщикову: "Думаю, что судьба у фильма будет тяжелой". И как в воду глядела.
- Судя по вашему рассказу, музей-заповедник несет сплошные убытки от съемок фильмов?
- Раньше мы действительно ни копейки не брали со съемочных групп за использование в качестве реквизита и натуры наших исторических памятников. Время было "нерыночное". Помню, как мы были счастливы, когда директор одной из киностудий спросил меня, что бы они могли сделать в знак благодарности для музея. Я подумала и попросила обыкновенных электрических лампочек. Нам их прислали два или три ящика. Это был царский подарок. Зато съемочная группа фильма "Юрий Долгорукий" бесследно исчезла с места событий, не расплатившись и даже не разобрав громоздкие декорации в Суздале. Так что теперь, наученные горьким опытом, мы все делаем только после предоплаты.
- Алиса Ивановна, правда, что вы не любите два, по мнению кинокритиков, великолепных фильма - "Возвращение Святого Луки" и "Старики-разбойники"?
- С художественной точки зрения это, возможно, прекрасные произведения. Но я их смотрю еще и как директор музея. И как мне может нравиться то, что фильм служит чуть ли не наглядным пособием для воров? Там показывают, как сигнализацию отключить, где что заранее перепилить и так далее. Вероятно, мое критическое отношение к подобным картинам обусловлено еще и тем, что в первый же день моей работы в качестве директора был похищен Знак городского головы. Помню, молодая смотрительница сокрушалась: "В музее был единственный посетитель. Такой интеллигентный! В шляпе!"
- И часто подобное происходит?
- Не часто, но каждый такой случай - зарубка на сердце. Ведь это не кошелек из кармана украли, а историческую ценность, которая не подлежит восстановлению.
- Однако вернемся к началу нашего разговора. Вы так и не сказали, почему в последнее время стали редко снимать фильмы в Суздале и Владимире. Неужели в самом деле из-за ваших строгостей?
- Ну, что вы, какие строгости? Мы всегда рады приезду настоящих художников, талантливых артистов. Но много ли вы назовете фильмов, которые по своему художественному уровню могут сегодня стоять рядом с теми же "Андреем Рублевым", "Женитьбой Бальзаминова", "Юностью Петра" и некоторыми другими? Разве вы не видите, что экран заполнен в основном низкопробной шелухой? Это можно снять хоть в городской коммуналке. А у нас сама обстановка требует высокой духовности, совестливости, правды.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 10 Июня 2026 13137

«Не талант, не традиции, не школа - вода. Много воды!»

Эрнст предложил «Ленфильму» покинуть центр Петербурга

Ирина Смирнова

Труд

На завершившемся Петербургском международном экономическом форуме много чего было сказано яркого и судьбоносного, направленного не в будничную хмарь, а к сияющим горизонтам. Однако некоторые дерзкие идеи вызывают...