И все-таки что притягивает сюда публику, готовую платить за билеты по тысяче рублей, где и сцены-то нет в привычном понимании? Так, маленькая площадка, каждый квадратный метр которой используется экономно, ибо если поставить здесь, скажем, несколько шкафов, то для исполнителей и места не останется.
Думается, прежде всего зрителей привлекает живой и легкий стиль игры артистов, благодаря чему они могут совершать путешествия в страну веселых приключений и бесконечных превращений. Сергей Проханов ничуть не скрывает, что его театр - зрелищный, а следовательно, развлекательный. Он часто использует в своих постановках элементы эстрады, кое-что берет от телевидения, стараясь при этом избегать примитивности.
Как это ни покажется странным, но драматургия не привлекает Проханова, ему куда интереснее работать с прозой Томаса Манна или Булата Окуджавы и писать инсценировки с "раскадровкой" каждого эпизода, как в кино. Судя по двум последним премьерам театра - "Чарли Ча..." и "Губы", главного режиссера интригует кинематографическая среда. В ней он находит массу любопытных и парадоксальных вещей, над которыми можно просто смеяться, а можно им и удивляться, поражаясь причудливой психологии творцов. Так, в спектакле, посвященном великому Чаплину, Проханов концентрирует внимание зрителей на том, что даже в обыденной ситуации Чарли постоянно кого-то изображал.
Тема игры в искусстве и в жизни насколько увлекла Проханова в "Чарли Ча...", что он решил продолжить ее в мюзикле "Губы" по роману Владимира Набокова "Камера обскура", придумав не существующую в произведении историю со съемками кино. Только теперь на этой "фабрике грез" уже никто не размышляет о высоком искусстве, все заняты коммерцией и дешевой игрой на публику, которой можно подсовывать любые эрзацы и выдавать их за нечто особенное. Например, фильм о похождениях бравой свинки Чипи. Проханов превращает шестнадцатилетнюю любовницу богатого коллекционера Бруно в актрису, его - в продюсера, а приезжающего из Америки художника-карикатуриста Горна, автора знаменитой игрушки Чипи, - в коварного злодея, наживающегося за счет рекламы и "наставляющего рога" наивному благодетелю Магды. Но какое это имеет отношению к Набокову, спросите вы, к его главному герою Бруно, бросившему все к ногам нимфетки и никогда не пожалевшему об этом, даже когда стал слепым по ее вине? Ведь он не комический персонаж, каким его пытается представить Евгений Герчаков, скорее - трагическая фигура. По крайней мере мне так казалось.
После просмотра спектакля я не поленилась и перечитала роман. И, представьте себе, нашла в нем легкую иронию по отношению к солидному господину, ставшему любовником девочки, годящейся ему в дочери. Но ведь там есть и другое - грусть, "происки" судьбы, сыгравшим злую шутку с Бруно, познавшего силу страсти уже в зрелом возрасте и оставшимся ее пленником до смертного часа...
Проханов не нашел ничего лучшего, как рассказать о свойствах страсти с помощью музыки Александра Журбина, красивых, почти концертных дуэтов. И - просчитался. Они выглядели инородными в фарсовой структуре спектакля. Наверное, поэтому зрителям казалось, что они попали на оперетку, где четыре субретки весело задирают ножки в танце и что-то поют про свинку Чипи, а благородного вида мужчина испуганно смотрит на них и глотает слюнки. После чего, возвращаясь в свой богатый дом (о чем свидетельствует большая хрустальная люстра, подвешенная на тросах), он начинает петь арии с ангелоподобной женой ( Ирина Малышева), смысл которых заключается в том, что жизнь прекрасна и ничто не способно помешать их счастью. Но постепенно мысли о маленькой чертовке все больше и больше овладевают его сознанием. Не в силах справиться с бушующим огнем в распаленных чреслах, Бруно бросается в объятия Магды (Анастасия Стоцкая), чтобы никогда больше не расставаться с ней. Музыкальное крещендо достигает своего апогея, красивое сплетение руг и ног в мерцающем голубом сиянии приятно возбуждает зрителей и... Стоп, говорит себе зритель, я уже это где-то видел: ну да, конечно, в "мыльных операх". Выходит, Проханов сам себя перехитрил. Хотел высмеять пошлость в коммерческом искусстве и не заметил, как она расцвела пышным цветом в его тривиальном мюзикле. Спасло дело присутствие в спектакле одного персонажа. Это остроумный и находчивый ведущий (он же сценарист) со сложной фамилией Зегелькранц, по-своему комментирующий все события, происходящие на сцене. Его сыграл известный кинопродюсер Марк Рудинштейн, дебютировавший на сцене в качестве актера. В отличие от других исполнителей он не изображал из себя оперного солиста (пел по-домашнему) и был органичен, как ребенок. Юмор у него тоже был отменный, ведь ему-то доподлинно известны все "подводные" течения коммерческого кино, а также тайные страсти своих коллег. Именно поэтому Рудинштейн с таким сожалением смотрел на "падшего" Бруно и просил, умолял его вернуться в семью, зная, чем заканчиваются подобные романы с девочками, рвущимися на киноолимп. Их "губы не лгут, только когда поют".
Впрочем, я так и не поняла, почему мюзикл Журбина по роману Набокова "Камера обскура" назвали в театре Луны "Губы". Может быть, из коммерческих соображений, чтобы привлечь внимание зрителей к спектаклю. А может, вспомнили о другом мюзикле -"Волосы", шедшем много лет на Бродвее, решив с ним посоревноваться, по крайней мере названием. Как бы там ни было, но планы у Сергея Проханова в отношении этого спектакля были грандиозные, а в итоге все свелось к музыкальной вампуке. Жаль.
21:29
Энергия жизни на старте
