Многострадальная земля Севастополя, где сейчас бушуют политические страсти, скрывает тысячи могил русских и советских воинов, отдавших когда-то свои жизни за этот военно-морской оплот России. Среди захоронений на кладбищах города — несколько сот моряков линкора «Новороссийск», погибшего на севастопольском рейде в октябре 1955 года. Тайна страшной катастрофы не раскрыта до сих пор.
Разобраться в причинах гибели крупнейшего на ту пору советского военного корабля долгие годы пытался бывший офицер-артиллерист с «Новороссийска», капитан 1 ранга в отставке Октябрь БАР-БИРЮКОВ.
От киля до палубы
Линкор «Джулио Чезаре» («Юлий Цезарь») был передан в 1949 году из итальянского флота в состав военно-морских сил СССР согласно договору между странами-победительницами. В Севастополе «итальянца» пере¬именовали в «Новороссийск». Он оказался тогда крупнейшим военным кораблем СССР. Но главное — линкор был вооружен уникальными для нашей страны пушками калибра 320 мм. Лишь недавно удалось выяснить, что специально для этих супер¬орудий к концу 1955-го в Союзе изготовили партию атомных снарядов. Таким образом, «Новороссийску» предстояло стать нашим первым ударным атомным кораблем. Однако этим секретным планам не суждено было осуществиться.
В полвторого ночи 29 октября, когда линкор стоял на якорях недалеко от берега Северной бухты Севастополя, в его носовой части прогремел взрыв огромной силы, пробивший корпус от киля до палубы. В борту образовалась дыра 15×18 метров.
«В тот день я как раз должен был после окончания Высших офицерских классов в Ленинграде вернуться на линкор, — рассказал Октябрь Петрович. — Но, прибыв в порт, стал свидетелем аварийно-спасательных работ на корабле. Разрушения пришлись на самую обитаемую его часть: в кубриках спало большинство членов команды. Кроме того, в шпилевом отделении разместили для ночевки прибывшее накануне пополнение — около 50 матросов береговой охраны».
Через полчаса на подорванный линкор примчались полсотни адмиралов и офицеров во главе с командующим флотом Виктором Пархоменко. Первым делом тот приостановил операцию по буксировке «Новороссийска» на ближайшую отмель: Пархоменко был уверен, что корабль даже при серьезных повреждениях останется на плаву. Между тем вода стремительно разливалась внутри корпуса. Линкор постепенно кренился на левый борт, погружаясь в море носом.
Пловцов рубили винтами
На юте гибнущего исполина скопилось более тысячи матросов — члены экипажа, которые не были задействованы в спасательных работах. Наконец командующий флотом отдал распоряжение эвакуировать часть людей. Но было уже поздно. Через 2 часа 45 минут после взрыва бронированная громадина легла на борт и перевернулась.
В воде оказались сотни моряков, среди них восемь адмиралов во главе с самим Пархоменко. Всех обладателей больших погон спасли, зато команде повезло куда меньше. Посыпавшихся с юта в море людей накрыло широченной кормой линкора. Тех, кто сумел выплыть, подстерегала иная опасность: к месту гибели линкора поспешили другие корабли — хотели спасти экипаж, но в темноте зачастую рубили винтами плавающих матросов и офицеров...
Изнутри погибающего флагмана доносился стук: звали на помощь те, кто оказался замурованным в стальной коробке. Моряки со спасателя «Бештау», подошедшего вплотную к погружавшейся корме линкора, рискнули наугад в нескольких местах прорезать автогеном отверстия в обшивке. Увы, все эти дыры оказались бесполезными за исключением одной — она пришлась как раз напротив отсека, где находились семеро матросов. Их сумели вытащить (уникальный случай в истории нашего флота).
«Торговцы» из НАТО
Правительственная комиссия занималась расследованием катастрофы всего неделю. Уже к 4 ноября был готов итоговый отчет: корабль подорвался на немецкой донной мине, оставшейся с военных времен. На этом тогда и успокоились, хотя версия не выдерживала никакой критики. Ведь донная мина может сработать лишь при наличии в ней заряженной аккумуляторной батареи. Но немцы ушли из Севастополя в 1944 году. Что же это за чудо-аккумулятор, который способен сохранять заряд под водой в течение 11 лет?
Удивительно, что в стране, где царила шпиономания, во взрыве крупнейшего боевого корабля не захотели увидеть диверсии. А ведь в то время у англичан, у итальянцев существовали отличные подводно-штурмовые группы.
«Скорее всего, теракт был выполнен общими усилиями нескольких государств НАТО: Великобритании, Италии, США. Мне удалось ознакомиться в архиве с разведсводками нашего флота, где сказано, что именно в те дни в Черном море находилось пять торговых судов из стран — членов НАТО, — подчеркнул Бар-Бирюков. — Такие грузовые посудины очень удобно приспосабливать для незаметной высадки подводных диверсантов. Кстати, после гибели нашего линкора все упомянутые «торговцы» как по команде ушли в сторону Турции».
«Количество жертв катастрофы наверху постарались скрыть. В самом первом списке, подготовленном для отчета комиссии, значилось 602 человека. Позднее цифра эта была подкорректирована: общее количество погибших при аварии — 657 человек, — рассказал Бар-Бирюков. — Хотя на самом деле, я уверен, их было по крайней мере на полсотни больше. В официальных списках нет никого из состава пополнения, прибывшего на корабль за считанные часы до взрыва, а ведь из этих людей почти никто не выжил! Взрывом сразу убило около 170 моряков, еще 300 черноморцев погибли при опрокидывании корабля — их накрыло кормой. И еще многие ушли на дно, замурованные в трюмных помещениях.
Первые похороны состоялись на центральном городском кладбище. 31 октября там были преданы земле тела 47 моряков. На Братском же, по моим сведениям, погребли около 200 человек. Еще почти четыре сотни погибших остались в трюмах и кубриках затонувшего линкора».
Братские могилы
Лежащий на дне бухты «Новороссийск» представлял опасность для других кораблей, и потому его решили поднять. Эта эпопея длилась почти полтора года. Многочисленные водолазные партии день за днем спускались на затонувший линкор. Нередко во время работы водолазы обнаруживали останки погибших членов экипажа.
«Как рассказывали подвод¬ники, это были лишь оболочки погибших людей. За четыре месяца пребывания в морской воде тела оказались совершенно разрушены микроорганизмами. Контуры фигур сохранились благодаря тельняшкам, брюкам, в которые были одеты моряки в свой последний час. Но внутри одежды все превратилось в студень, расползающийся при малейшем прикосновении. Такие останки бесполезно было поднимать на поверхность. Водолазы запихивали их в герметичные мешки, крепили к ним какой-нибудь груз и топили по соседству с корпусом корабля. Но основная масса тел погибших так и осталась в трюмах «Новороссийска».
В мае 1957 года линкор наконец подняли со дна. Все в том же перевернутом вверх килем положении его отбуксировали в Казачью бухту и там разрезали на металлолом. Как при этой процедуре поступали с останками моряков, неизвестно.
О страшной катастрофе на рейде Севастополя советским людям ничего не рассказали. Все документы об этой трагедии сразу припечатали грифом «совершенно секретно».
«Обе братские могилы новороссийцев в Севастополе долгое время оставались безымянными, — рассказал Октябрь Бар-Бирюков. — Лишь в 1990 году появилось именное надгробие погибших линкоровцев на Братском кладбище. А в 1995-м установили плиты с фамилиями погибших на центральном кладбище».
И так бывало
Будто специально для облегчения работы диверсантов севастопольский рейд в последние дни октября 1955-го, когда флот готовили к праздничному параду, фактически не охранялся. Боновые ворота были распахнуты, постоянные посты наблюдения в Северной бухте сняты из-за сокращения штатов, и даже шумопеленгаторы оказались по чьему-то распоряжению отключены.
***
Когда линкор скрылся под водой, водолазы попытались нащупать лазейки, ведущие внутрь его отсеков. Двое ныряльщиков, Попов и Ануфриенко, сумели пробраться через несколько затопленных трюмных помещений в дальний кубрик, где обнаружили в воздушном пузыре двух матросов. Этих двоих удалось вытащить живыми из подводного плена, где они провели более двух суток.
***
Уже через несколько месяцев после трагедии, в начале 1956 года, наверху было принято странное решение: уничтожить все материалы свидетельских показаний, собранных при изучении обстоятельств катастрофы «Новороссийска», и не возбуждать уголовных дел против руководителей Черноморского флота.
