До села Медвежье из Воронежа рукой подать - километров 35, не больше. Асфальтированная дорога бежит через поля, перелески и косогоры, чтобы где-то там далеко выйти на трассу, ведущую к Москве. Летом Медвежье утопает в хлебах и травах, зимой - в сугробах.
Вроде совсем рядом "цивилизованный", размалеванный рекламой мир, а ощущение такое, что ты попал в настоящую глушь. Непривычно видеть, как женщина в полушалке с коромыслом останавливается и терпеливо ждет, пока не она (с пустыми-то ведрами, предвещающими пустые хлопоты) перейдет тебе дорогу, а наоборот. Идешь по улице дальше - "Здрасьте!" - звонко кричит тебе незнакомый пацан. "День добрый!" - кланяется деревенский дедушка, вышедший к калитке, чтоб покрасоваться перед соседями новой солдатской шапкой, подаренной внуком, вернувшимся с армейской службы. Плывет лебедушкой юная красавица в полушубке - то ли начинающая учительница, то ли чья-то ставшая городской дочь, приехавшая на выходные проведать родителей. И она тоже "здравствуется" с тобой, как с близким знакомым.
Много найдется в Медвежьем такого, чего в городе не может быть потому, что не может быть никогда. Например, двойные фамилии: "по паспорту" и "по-уличному". Председатель здешнего колхоза имени Максима Горького Виктор Алексеевич Свиридов назвал с десяток прозвищ, за каждым из которых стояла какая-нибудь давнишняя история, черта характера или еще что-нибудь. "Если вы пойдете по селу Каверье, спрашивая, где тут живет, к примеру, Саввинов, то народ призадумается. Зато все знают "Колю Черного". Замечательный, между прочим, труженик.
По рабочему графику Николай Сергеевич Саввинов, закончивший дела на ферме, должен был находиться дома. Туда я и направился, держа в уме адрес, подсказанный председателем. Открываю калитку и вижу во дворе мужика - не молодого, но еще и не старого на вид. Стоит, оглаживая справную лошадь. "Здесь живет Николай Черный?"
- Здесь. А кого это Бог послал? - заулыбался хозяин.
- Журналиста.
- Вот ты-то мне и нужен...
Мы с ним как-то сразу же, не успев еще зайти в дом с жаркой русской печкой, перешли на ты. Сидя уже за столом, первым делом интересуюсь у Николая: а зачем я ему все-таки понадобился?
Николай честно признался, что ему давно страсть как охота по-мужски поговорить с Чубайсом и с "этим, как его? ну, который в очках, молодой и лысоватый?" Ага, с Кириенко. Понимая, что названные "ребята" от него слишком далеко и высоко, Николай от всего сердца обрадовался моему визиту. "Скажи, - улучив подходящий момент, осторожно интересуюсь у него, - а почему тебя Черным-то прозвали?"
- А ты глянь сюда! - он заворачивает рукав рубахи. - Видишь, кожа какая - как у негра. Меня с детства так дразнят.
Несмотря на это, Николай свою судьбу считает светлой: "Живу я, как кум королю и сват министру. Дом - полная чаша. Настоящий богач, туды-т твою!"
Ровно 40 лет существует он в рамках одного режима: встает чуть свет - и на ферму. Ни дождь, ни метель и мороз под 40 - ничто не заставит Николая отлынить от служебных обязанностей, требующих врожденной крестьянской мудрости, интуиции. "Поросят кормить - не в кино ходить! - глубокомысленно изрекает он. - Иной раз мозги свернешь набекрень, думаючи, отчего же это, как говорится, не в коня корм?"
С особой гордостью вспоминает он минувшее знойное лето. От жары свиньи почти перестали есть, едва не окочурились. И никто не знал, что делать. А Николай додумался: стал кормить хавроний по ночам, когда над полями воцарялась долгожданная прохлада. "На других фермах привесов ноль целых ноль десятых, а у нас за сутки - по полкило. Право слово, не вру!" - Николай ищет на моем лице хотя бы тень сомнений в правдивости своего рассказа.
С женой Татьяной Никитичной вырастили троих детей. Все они взрослые, у самих уже дети, живут в городе, имея квартиры и хорошие специальности. Родной дом навещают регулярно, ибо скучают по деревне, по отцу с матерью. Отсюда они уезжают тяжело груженными и мясом, и птицей, и свойским маслом, сметаной - всем тем, чем богато крепкое крестьянское подворье и что на асфальте становится с каждым днем все дороже.
Живности у Николая "под завязку": корова, поросята, а также куры, утки. Сейчас добавилась еще и лошадь - предмет хозяйской гордости и символ процветания. И каким гоголем выглядит Николай, когда летним днем запрокидывается он спиной в телегу, устланную душистой травой, дергает вожжи, при этом молодецки вскрикивая: "И - эх, родимая!.." При желании он мог бы купить и "Жигули", да не тянет его к машинам. Лошадь видится куда большей ценностью: "Во всякое время кто на деревне себя человеком чувствовал? Мужик с лошадью!"
Таких мужиков, как он, по Колиной информации, в деревне хватает. Взять хотя бы Демидовых - глава семейства Василий Алексеевич, шофер и механизатор, супруга его Валентина Петровна, бухгалтер. У них - пятеро детей. Приусадебный участок аж 2 гектара. Урожая хватает на все: на собственное пропитание, на корм мычащей и гогочущей ораве. "Короче, над ними не каплет, - подытоживает Николай. - И все почему? А никто теперь не запрещает жить богато".
Богач Николай Черный напивается лишь раз в году: в ночь с тридцать первого декабря на первое января. На ферме и на собственном подворье он загодя делает запас кормов, чтоб животине хватило на сутки. После чего гуляет от души - ходит в гости, сам принимает соседей. В эти праздничные часы он становится пламенным оратором и трибуном, который видит "всех наскрозь!" Тогда достается от Николая и Клинтону с Шираком, и Ельцину, а особенно НАТО - за то, что продолжает "тихой сапой" двигать на восток...
Именно в эту пору он не прочь откушать экзотические напитки, которых нынче не счесть. Кстати, о водке Николай высказывается столь дипломатично, что становится ясно: мужик не так-то прост, как кажется: "И какую только деревенские мужики не пили - и "Распутинскую", и "Жириновскую". Однако злее всех знаешь какая? "Беловежская пуща". До слез, зараза, прошибаить..." - говорит он и смотрит на меня выжидательно, словно уясняя, понял ли я его тонкий намек на "толстые обстоятельства".
Вообще Николай Черный не склонен нынешнюю ситуацию оценивать как безнадегу. "Ты-то небось вряд ли знаешь, что при Хрущеве творилось. А я хорошо помню: за лишнюю курицу во дворе, за поросенка в закуте об нашего брата, крестьянина, ноги вытирали - на правление вытаскивали, штрафовали, огороды обрезали. А за что, спрашивается?!" Николай горой стоит за принцип, чтоб каждому доставалось по труду. К купле-продаже земли же относится сугубо отрицательно: "Не возьму в толк, зачем ее покупать, если даром дают? Бери хоть сто гектаров, хоть двести. Совсем другие коврижки - дом, ферма, мастерская, построенная самим собой. Это - твое. Это - неумершее. Коль нужда припрет - продавай. Иль пропивай. Землю же на деньги разменивать - по мне, просто грех".
В колхозе имени Горького ныне хвалят самих себя за то, что не допустили развала хозяйства, не устроили дележ имущества. "Вон рядом, в Гремь-Колодезном, - говорит Николай, кивая в ту сторону, где когда-то находился богатый совхоз с мощной птицефабрикой, - растащили все и проели, прогуляли. А теперь остались при пиковом интересе: сидят без денег, даже без электричества. Весь парк старинный на дрова вырубили, чтоб зимой не замерзнуть".
В Медвежьем картина иная: фермы потихоньку прибавляют в производстве молока, мяса. Машины и тракторы на ходу, хоть и старые. Механизаторы летом, в горячую пору, зарабатывали за день до 500 рублей. Не в обиде здесь и пенсионеры: каждому за использование взятых у них в аренду земельных паев начислили ренту: по три центнера зерна, сколько-то сахара, сливочного и подсолнечного масла. Всех без исключения обеспечили на зиму топливом, а школьников - бесплатным питанием. Понемногу выкарабкивается Медвежье из долгов - за электричество, за удобрения, за горючее. "Вот бы ты и передал через газету наш наказ Чубайсу и другим правителям, - с надеждой в голосе излагает Николай. - Ничего деревне от них не надо - лишь бы не дергали, лишь бы не совали из огня да в полымя. Дали бы годика два-три пожить своим умом - глядишь, и встанем на ноги по-настоящему".
Поговорили мы с ним - как меду с молоком напились. После полудня засобирался Николай на свою ферму. "Пешком пойдешь?" - спрашиваю. "Нет, - отвечает, - лошадку запрягу. На санках тут десять минут хода. Слава Богу, что наконец снежок лег. Все сразу встало на свои места".
По глубокомысленному выражению его физиономии я догадываюсь, что Николай сделал еще один намек. На то, что природа всегда берет свое, как бы ей ни перечили.

Жителей Петербурга потрясло убийство девятилетнего Паши Тифитулина 38-летним педофилом Петром Жилкиным. Многие восприняли эту беду как свою личную. Сотрудники полиции, спасательные службы, волонтеры «ЛизаАлерт» и просто неравнодушные...

Как газета становится документом эпохи? Да очень просто: лет сто с лишним полежит где-нибудь в подшивке, пожелтеет, почти истлеет — и вот он, факт истории! Хотя стоит вчитаться в нездешний шрифт, и с ветхих...

Давно замечено: чем старше становишься, чем больше кочек, рытвин и передряг встречаешь на жизненной дороге, тем сильнее тянет оглянуться назад и перелистать старый альбом с фотографиями, запечатлевшими «этапы большого...

Сиротел Никита не сразу и не вдруг. Отца своего непутевого он почти не помнил. И мама о нем не вспоминала. Звали его Денис. Вот и все, что от отца осталось. А потом и мама Оля умерла. В 2014 году,...

На бегу, в газетной суете, иногда надо остановиться-оглянуться. Вот и сегодня есть для этого повод: 19 февраля исполняется 105 лет со дня выхода в свет первого номера «Труда». Возраст! Дата, конечно, не очень круглая, но кто знает,...

Исполнилось 40 лет первому полету на «шестой континент» Ил-76ТД «Антарктида». 18 февраля 1986 года этот самолет отправился по маршруту Москва — Ленинград — Ларнака —...

У меня в детстве был автомат Калашникова. Игрушечный. Его купила в «Детском мире» мама. Пистолет тоже имелся, как сейчас помню, оранжевый, очень отдаленно, но напоминающий пистолет Макарова. На дворе —...

У бывшего министра жилищно-коммунального хозяйства Астраханской области дома прошёл обыск. Следственные действия связаны с делом о двойном убийстве, совершенном в 2010 году. «В настоящее время у бывшего министра ЖКХ Астраханской области...

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...

Сотрудники Федеральной службы безопасности России задержали в Донецкой Народной Республике девушку, которая подозревается в совершении государственной измены. Об этом сообщает Центр общественных связей (ЦОС) силового ведомства. По данным ФСБ,...

Ряд федеральных и региональных изданий скоординированно распространяют единую версию событий, в рамках которой уголовные дела в Казахстане против двух коммерсантов и национализация их активов представлены не как результат расследования тяжких...

Как Хайрулло Ибадуллаев стал героем Награда нашла петербургского дворника Хайрулло Ибадуллаева. Он убирал снег во дворе, когда увидел, что с подоконника на седьмом этаже вот-вот сорвется мальчик. Дворник без раздумий бросился...

Глава Украинской православной церкви (УПЦ) Киевского патриархата, патриарх Филарет (Денисенко), скончался в Киеве. Об этом в пятницу, 20 марта сообщает издание «Подъем». Несколькими днями ранее, как стало известно журналистам, Филарет...

Депутат Государственной думы Виталий Милонов поддержал предложение члена Общественной палаты Натальи Москвитиной пересмотреть процедуру развода супругов через портал «Государственные услуги». Об этом сообщил телеканал «360». «Конечно,...

Хрущевская «Чайка» и сталинский ЗИС Житель амурского райцентра Константиновка Юрий Потапчук зимой превращает свой двор в снежную выставку. На этот раз он представил зрителям и подписчикам скульптуры из снега,...

Бывший глава футбольного клуба «Локомотив» Сергей Липатов, которого судили за убийство Игоря Фоминова - советника тогдашнего первого заместителя министра путей сообщения Владимира Якунина – в своём последнем слове попросил...