Моя соседка — весьма активная женщина. Звонит в жилконтору, когда долго не убираются в подъезде, в управу — когда ночью под окнами работает техника, еще куда-то — когда зловредной краской красят бордюры. Перед Днем Победы она ходила ночью на генрепетицию парада, а днем — на Ходынское поле: фотографировала новейшие наши танки.
Понятно, что и в колонне «Бессмертного полка» соседка была, а ленточку георгиевскую и сегодня, спустя неделю после Дня Победы, носит привязанной к ручке сумки — и плевать ей на мои саркастические замечания. Она, напротив, не понимает, почему меня в тех колоннах не было. И, глядя в ее вопрошающие глаза, я начинаю чувствовать себя как-то неловко.
А еще она уже неделю читает интернет и делает большие глаза: «Слушай, ну как же так можно?!» Да плюнь на все эти форумы, говорю я ей. Это же большой забор, на котором каждый пишет, что ему в голову взбредет, в меру своей испорченности. И что же теперь, хвататься за сердце, когда очередная чушь вдруг вылезет на глаза? Дело ведь даже не в том, за красных или за белых автор, и даже не в аргументации. Просто порой интернет-ораторам так застит глаза злобой, что бессмысленно с ними спорить или соглашаться — лучше просто отойти в сторону.
Да-да, соглашается соседка. И тут же опять за свое: ну объясни мне, откуда в людях столько злобы, несправедливости и черной неблагодарности к своей стране? Это она ставит диагноз обозревателю популярной московской радиостанции. У нее, говорит, наверняка перебор тиреотропного гормона, щитовидку проверить надо. Она же все время на тропе войны — сейчас вот противопоставляет плохих нас, празднующих победу в Великой Отечественной, толерантным им, празднующим согласие, достигнутое в результате Второй мировой...
Да, забыла сказать: соседка-то у меня эндокринолог, причем хороший, хотя это, конечно, деталь несущественная. Начитанная и не без юмора: строчку Окуджавы «Мне нужно на кого-нибудь молиться» в связи с ненавистной обозревательшей переделала в «Ей надо на кого-нибудь кидаться».
А у тебя-то у самой, спрашиваю, щитовидка в порядке? Мне, к примеру, на эту обозревательницу «положить с прибором», как наверняка сказал бы Довлатов. Ненависть, полагаю, это вообще безошибочный тест на все. Хоть на щитовидку, хоть на трактовку исторических событий, хоть на пропагандистские приемы властей.
Но сколько бы желчи ни выливали на устроителей «Бессмертного полка» всевозможные публицисты, как бы ни поливали главного «слепого», ведущего нас, конечно же, таких же сплошь «слепых», они же, разномастные публицисты-философы, не смогут опровергнуть простую вещь: никого в наши дни не заставишь выйти за здорово живешь на улицу и пройти с фотографиями своих близких. И таких лиц, и таких глаз людям не приделаешь...
Ветераны уходят. Еще пара-тройка лет — и их практически не останется. Вон из Питера мне прислали фото ветеранов, награжденных орденом Александра Невского — из 356 членов клуба в 1990-м сегодня живы всего 13, и самому молодому уже 89 лет. Уйдут последние солдаты — и картина мира изменится. Изменится безвозвратно.
Лично для меня этот факт очень драматичный. Это как потерять маму. Пусть она старенькая, немощная, часто забывает простые вещи, но пусть бы она только жила! И если философски и публицистически абстрагироваться от нее как от просто родного человека, она — моя связующая нить с прошлым, со временами, когда была молодой не только она, моя мама, но и бабушка еще, и те поколения, что предшествовали моему. Я эти предшествующие поколения люблю, считаю людьми героическими, жертвенными и честными — может, мне нужно на кого-нибудь молиться... И я не прочь быть тем окуджавским очарованным московским муравьем. Помните? «Мне нужно на кого-нибудь молиться. Подумайте, простому муравью вдруг захотелось в ноженьки валиться, поверить в очарованность свою!»
Но вот ленточку не повязывала. И с «полком» не пошла. Устала, наверное. Хотя особенный этот день 9 мая предполагал, конечно, и от меня каких-то душевных усилий. Поэтому в «Фейсбуке» повесила ссылки на все мои интервью с Валентином Михайловичем Фалиным, который все объяснит и про пакт Молотова — Риббентропа, и про настоящую дату начала Второй мировой, и про многое, о чем иные публицисты и радиоголоса не догадываются. Это мой жест доброй воли всем, кто хочет что-то узнать доподлинно, а не плеваться вслед людям, несущим фотографии отцов и дедов.
