Труд: "ТРИ СЕСТРЫ" ПОД МОСТОМ

Главная Жизнь 01:01 17 Февраля 2001 197

"ТРИ СЕСТРЫ" ПОД МОСТОМ

Начало нового века Галина Волчек отметила выпуском премьеры "Три сестры", которую она уже ставила в своем театре почти 20 лет назад. Тогда ей не удалось все сказать из-за цензуры, теперь же она решила в достаточно резкой форме сказать русской интеллигенци

Лебедина Любовь

Напечатать

Обычно режиссеры редко обращаются к тем пьесам, которые они ставили раньше. Не потому, что "в одну реку нельзя войти дважды", в театре и такое мыслимо, просто для этого нужны свежие мысли, которые заставят увидеть знакомое произведение в новом свете. Так вот, у Галины Борисовны появилась новая художественная идея для вторичного прочтения "Трех сестер". Поэтому, что бы там ни говорили злые языки по поводу реанимации старого спектакля с уцелевшим оформлением художника Петра Кириллова и костюмами Вячеслава Зайцева, нынешние "Три сестры" существенно отличаются от предыдущих.
И все же почему именно сейчас для руководителя "Современника" было важно вновь поставить "Трех сестер", да еще с новой актерской командой, уступающей по мастерству прежней, в которой блистательно играли Марина Неелова и Валентин Гафт? Чтобы ответить на этот вопрос, попробуем вслед за режиссером хоть напомнить кое-что из пьесы.
Как известно, подполковник Вершинин впервые появляется в доме Прозоровых на именинах Ирины. В ответ на жалобы сестер по поводу скучной провинциальной жизни, где их знания никому не нужны, он произносит знаменитый монолог с такими словами: "Допустим, что среди ста тысяч населения таких, как вы, только три, но после вас явится уже, быть может, шесть, потом двенадцать, и так далее, пока наконец такие, как вы, не станут большинством. Через сто, двести лет жизнь на земле будет невообразимо прекрасной, изумительной"... А теперь постарайтесь не упасть со стула и осознать следующее: то время, о котором гипотетически рассуждал Вершинин, уже наступило. Мы живем в нем! Прошло ровно сто лет, как Антон Павлович в 1901 году, поселившись в Ялте, написал для Художественного театра "Трех сестер", где роль красивой и несчастной в браке Маши предназначалась его будущей жене Ольге Леонардовне. Именно по этой причине Волчек рассматривает пьесу как послание писателя к нам, сегодняшним. Что дает ей право судить героев по самому высокому счету, а также насыщать спектакль жизненными реалиями нашего времени, ничуть не искажая главный смысл произведения. И если в 80-е годы мы были духовно ближе к трем сестрам, поскольку тоже мечтали переделать собственную жизнь и стать по-настоящему свободными, то теперь, скорее, готовы посмеяться над не вписавшейся в рыночные отношения интеллигенцией, по крайней мере - большей ее частью. Вот почему сегодня режиссер преднамеренно усугубляет конфликт трех сестер с беспощадной к ним действительностью.
На сцене как такового дома Прозоровых нет, есть только открытое, неуютное, "голое" пространство с остатками вынесенной на улицу мебели, что-то типа временного пристанища, крышей которого служит перекинутый вверху мост, как бы символически соединяющий век ушедший и век нынешний. Не зря начало спектакля чем-то напоминает пролог некой шекспировской трагедии. Занавес открывается, и мы видим среди бушующей снежной метели на высоком мосту застывшие три женские фигурки. Сильный ветер рвет их платья, заглушает и без того слабые звуки вальса, тяжелые сумерки опускаются на землю, и кажется, весь мир погружается в хаос. Пусто, страшно, темно, безлюдно. Ощущение неприкаянности, одиночества, тоски, поселившееся в сестрах с первых минуты действия, не покидает их даже в самые светлые моменты. Не случайно короткая любовь Маши (Ирина Сенотова) и Вершинина (Сергей Юшкевич) похожа на конвульсии зашоренных людей, которые постоянно боятся, что их могут увидеть вместе. Счастье свое они берут урывками, стесняясь себя и своих чувств. Когда же Вершинина с полком переводят в Польшу, то, кажется, он рад этому: по крайней мере ему не надо будет метаться между женой и любовницей и совесть его будет чиста...
Ирина в исполнении Чулпан Хаматовой напоминает прекрасную птицу с подбитыми крыльями, отставшую от своей стаи. Она и хотела бы полюбить благородного Тузенбаха (Илья Древнев), да не может, ибо внутри у нее все молчит, а ключ от сердца давно потерян. Неожиданная гибель барона во время дуэли сильно на нее подействовала, состарила на несколько лет. Бедная девочка вдруг поняла, что впереди, кроме безрадостного труда и одиночества, ей ничего не светит и, скорее всего, она станет такой же старой девой, как ее старшая сестра Ольга (Ольга Дроздова), измученная постоянными головными болями и бездарными учениками в гимназии. В то же время Ирина никогда бы не согласилась выйти замуж за Соленого. Не потому, что он бретер и дуэлянт, просто она не смогла бы жить рядом с человеком, уверенным в своей похожести на Лермонтова и не прочитавшим при этом ни одной умной книги. Хитро и по-своему тонко эту роль исполнил приглашенный на спектакль Михаил Ефремов. Он вместил в образ Соленого глупость самодовольного служаки и наивность неандертальца, беспомощность незащищенного в любви человека и беспросветность неотесанного чурбана, претендующего на светские манеры. В течение всего спектакля Михаил Ефремов работает на контрастах, высвечивая то одну грань характера своего героя, то другую, а когда объясняется Ирине в любви, то он одновременно жалок, смешон и несчастен. Наблюдая за его психологически виртуозной игрой, я подумала: как жаль, что он из-за своего вздорного характера не сыграл эту роль в спектакле МХАТа у отца, в таких его удивительных "Трех сестрах", где отчетливо звучала мысль о том, что какой бы трудной ни казалась жизнь - она все равно прекрасна.
Нельзя сказать, что Галина Волчек, бывшая соратница Олега Ефремова, "окрашивает" жизнь своих персонажей в черные тона, тыкает их носом в грязь. Переживая за судьбу каждого героя, она призывает и их, и нас быть мужественными и сильными, так как страдания только в том случае оправданы, если жизнь человеческая имеет благородную цель. Ну а ежели таковой нет, тогда ее приходится тащить волоком, не понимая, зачем солнце встает каждый день, почему птицы возвращаются в родные края, а весной распускаются листочки на деревьях. Тогда все становится трын-трава. Недаром Чехов писал в письме своему издателю Суворину: "Плохо, когда у нас в душе хоть шаром покати... И эта болезнь безверия, отсутствие цели хуже сифилиса и полового истощения".
Страшно представить, но Чехов сочинил "Трех сестер" за три года до своей смерти. Он знал, что его болезнь неизлечима, и тем не менее не роптал на судьбу, не просил Книппер оставить сцену и сидеть рядом с ним. Наоборот, почти каждый день писал ей в Москву письма, полные любви и нежности. При этом он не был сентиментальным человеком, никому не хотел выдавать готовых рецептов счастья, поскольку ценил в людях самостоятельность и ум. Вот почему, когда сто лет назад он отправлял нам послание в виде пьесы "Три сестры", то, наверное, полагался на наше человеческое достоинство, честь, которые и сегодня не имеют цены. Только сам человек не распродавал их...

Напечатать

Жизнь 00:01 / 10 Июня 2026 15458

«Не талант, не традиции, не школа - вода. Много воды!»

Эрнст предложил «Ленфильму» покинуть центр Петербурга

Ирина Смирнова

Труд

На завершившемся Петербургском международном экономическом форуме много чего было сказано яркого и судьбоносного, направленного не в будничную хмарь, а к сияющим горизонтам. Однако некоторые дерзкие идеи вызывают...