- На фестивале в Керчи я была свидетельницей вашего триумфа, когда на творческом вечере зрители буквально завалили вас цветами. Скажите, вы всюду встречаете такой горячий прием?
- Ну, во-первых, меня так тепло принимали еще и потому, что я свой, поскольку много лет играл ведущие роли в Симферопольском драматическом театре, и мы часто приезжали со спектаклями в Керчь, где есть театральное здание, но нет своей труппы. Во-вторых, как мне кажется, большинство русскоязычного населения, оказавшись после раздела Союза на территории Украины, продолжает испытывать тягу к русской культуре, и поэтому любой творческий "десант" из Москвы воспринимает как подарок судьбы. Сегодня эти люди живут мечтой, что мост через Керченский пролив будет наконец построен, и они смогут беспрепятственно попадать в Краснодарский край. Для них это очень важно не только в экономическом плане, но и в культурном. Я никогда не думал, что те, кому сейчас не хватает денег даже на хлеб, так как в городе велика безработица, будут покупать билеты на мой вечер.
- Вы выросли в Украине, учились в киевском театральном вузе и вот теперь работаете в Москве. Почему после окончания института предпочли русский театр?
- Да потому, что в Театр имени Ивана Франко меня бы никогда не взяли, голос слабый, а там надо в музыкальных спектаклях петь, как в оперном театре. Во-вторых, я русскую классику люблю, просто околдован образами Чехова, Достоевского, а в украинском театре их ставят редко. Довольны ответом?..
- Мне кажется, вы предпочли работать в России еще и потому, что в Украине в то время была слишком жесткая цензура, там даже запрещали ставить пьесы Виктора Розова.
- Правильно, и это тоже сыграло какую-то роль. Но не надо забывать, что я принадлежу к поколению шестидесятников, сумевших сохранить романтизм и при социализме. Я думаю, будь у нас умные правители, они бы могли горы свернуть с народом в период политической оттепели. Мое поколение успело вдохнуть воздух свободы, который в наших легких так и остался, "застоялся"... Этих людей я сразу узнаю по интеллигентной манере поведения, умению слушать и уважать чужое мнение.
- Вы тоскуете по интеллигентности?
- Я задыхаюсь в ее отсутствии. Мы привыкли к пренебрежительному отношению друг к другу. Я уже не говорю о сквернословии, от которого у меня, мужчины, уши краснеют. Однажды мы с супругой отправились в Театр имени Гоголя посмотреть спектакль "Петербург" по прозе Андрея Белого. Чтобы попасть в него, надо от метро пройти пешком длинный тоннель. И вот пока мы шли по нему, двое следующих за нами молодых людей громко ругались. Я все время порывался сделать им замечание, но жена предусмотрительно дергала меня за рукав. Наконец мое терпение лопнуло, и, обернувшись, я сказал: "Как таким испоганенным ртом вы можете есть?!" Узнав меня, они язвительно ответили: "А что, у вас, за кулисами, в театрах не ругаются? Да вы, артисты, самые заядлые матерщинники!" Поначалу меня оскорбили их слова, но потом я подумал: а ведь они в чем-то правы. Ведь ненормативная лексика уже проникла на подмостки и в кинематограф под девизом "правды жизни". Да что там говорить: я от стыда сгорал, когда смотрел по телевидению трансляцию празднования 100-летия МХАТа, когда актеры, сидя за столиками на прославленной сцене, выпивая и закусывая, рассуждали о традициях прославленного коллектива. До сих пор не могу понять, кому пришла в голову столь чудовищная идея - показывать современный МХАТ в виде пьяной тусовки. Как же после этого театр можно называть храмом, а его артистов - служителями красоты, которая должна спасти мир? Не божеское это дело - издеваться над памятью тех, кто завещал нам психологический русский театр.
- Скажите, Александр, а сами-то вы - верующий человек?
- Да, но в церковь хожу очень редко, потому что не доверяю ее нынешним служителям, в основном людям необразованным, а то и просто невежественным. К вере я пришел самостоятельно уже зрелым человеком. Случилось это в 1995 году, когда я побывал в Иерусалиме во время Пасхи. Может, все это выглядит слишком наивно, но там, в Иерусалиме, я, можно сказать, переродился и уверовал в Бога. Это подвинуло меня на подробное изучение Библии, Ветхого Завета и Евангелия.
- Вам теперь стало легче жить или труднее?
- Как вам сказать... Те неприятности, которые часто обрушиваются на меня, я воспринимаю не то чтобы спокойно, а по возможности разумно и не ропщу на судьбу, поскольку каждый человек обязан нести свой крест. Это не похоже на рабскую покорность, скорее, на попытку мужественно противостоять обстоятельствам с долей необходимого терпения...
- И к людям вы тоже стали более терпимы?
- Я и прежде никогда не был злобным человеком, никому не мстил за нанесенные обиды, но если мне кто-то делал плохо, то я об этом все-таки не забывал и старался больше с этим человеком не общаться. Поэтому нельзя сказать, что добро и зло приемлю равнодушно, тем более в нашем непростом театральном деле. Совсем недавно мне пришлось вновь встретиться с человеком, который сильно подвел меня, когда я из Симферополя перебрался в Москву. Нам предстоит участвовать в одном театральном проекте. Так вот, я думаю: стоит ли с ним связываться? Ведь человек, который предал однажды друга, может предать и во второй, и в третий раз.
- Значит, в вашей жизни было всего два театра: симферопольский и Моссовета?
- Нет, были еще Русский театр имени Леси Украинки в Киеве и Малый, в который меня позвал Михаил Царев.
- И как это произошло?
- Мы были на гастролях с симферопольским театром в Москве. И вот однажды на один из спектаклей пришел сам Михаил Иванович, который в далеком 1924 году тоже работал в Симферополе. Позже через своих помощников он пригласил меня прийти к нему в Малый. Художественный руководитель первого театра страны предложил мне - провинциальному артисту войти в состав его труппы и пообещал дать квартиру. Я был смущен и растерян, потому что никогда не рвался в Москву. Во-первых, в своем театре я играл все ведущие роли - от Ричарда III до Александра Блока. Во-вторых, очень много снимался в кино, поскольку Крым был съемочной площадкой для всех киностудий Советского Союза.
- Можете вспомнить, какой фильм был первым в вашей кинобиографии?
- "Туманность Андромеды". Это было в 1964 году, и я сразу попал на обложку "Советского экрана". Весь в белых одеждах, с распущенными светлыми волосами, девочки в Симферополе ходили за мной стайками, выпрашивая автографы. А потом, когда мы выступали с театром в Севастополе, там как раз снимался фильм "Нейтральные воды", где Кирилл Лавров играл командира советского крейсера. В один из вечеров режиссер этой картины от нечего делать забрел к нам на спектакль и, увидев там меня, сразу пригласил на роль командира американского фрегата. Не Бог весть какую роль, но внешне очень эффектную. Мой супермен носил модные очки, курил дорогие сигары и закидывал ноги на стол по-американски. В 1969 году в Симферополе оказался Рейн Раамат, известный сейчас в мире как мультипликатор, который предложил мне приехать в Таллин на пробы нового фильма "Последняя реликвия". В то время я серьезно занимался гимнастикой, был мастером спорта по самбо и в технически сложных сценах мог обходиться без дублеров. Это сразу же понравилось эстонцам во время показа, и я понял, что экзамен сдан успешно. После этого фильма я, как говорят, проснулся знаменитым. Неужели не видели? Немного было в ту пору женщин, которые бы оставались равнодушными к моему странствующему рыцарю, готовому идти в огонь и в воду ради любимой девушки.
- Итак, ваши романтические герои покорили не только женщин, но и пришлись по вкусу самому Цареву?
- Несомненно, Михаил Иванович Царев был крупной фигурой в истории русского театра, его даже часто называли барином. Но вы бы видели, как этот барин умел общаться с рядовыми артистами. И всегда был верен данному им слову. Как сейчас помню текст его письма, написанного от руки, которое мы получили с женой: "Уважаемая Светлана Иосифовна! Уважаемый Александр Александрович! Ваш переход в Малый театр согласован с ЦК партии и министром культуры СССР. С уважением, Михаил Царев".
И вот 11 декабря 1976 года я приехал в Москву. Царев поздравил меня с зачислением в труппу и вызвал к себе своего помощника Игоря Ивановича, который тут же на выбор предложил ключи от двух квартир: в Теплом Стане и на улице Огарева. Я выбрал вторую, хоть и маленькую, но в центре столицы. Меня сразу же стали активно занимать в репертуаре. Я играл в "Короле Лире" и "Детях Ванюшина", много снимался в кино, особенно в военных фильмах, сыграв, в частности, генерала Рокоссовского у Юрия Озерова.
- И все-таки вы ушли из Малого. Почему?
- Я проработал в театре 9 лет, после чего мне стало неинтересно выходить на сцену, кураж пропал. К тому же в театре появился новый художественный руководитель Владимир Андреев, который мне сразу не понравился как режиссер. А тут еще Павел Хомский стал соблазнять всякими лестными предложениями, сказав, что у него некому играть Митю Карамазова в спектакле "Братья Карамазовы". Знал ведь, что я мечтаю об этой роли. Так в 1985 году я попал в Театр имени Моссовета.
- И уходить из него не собираетесь? Или опять кто-то соблазняет?
- Да нет пока. Дело в том, что я очень домовитый человек и в принципе однолюб. Как в молодости женился на своей Светлане, так вместе и живем, внучку уже воспитываем. Для меня очень важна творческая атмосфера в коллективе и особенно то, как режиссеры относятся к артистам. Ничего нет хуже, когда они унижают нашего брата. Поэтому, когда на моем пути встречаются такие интеллигентные режиссеры, как Павел Хомский, Леонид Хейфец, Юрий Еремин, я готов работать с ними сутками, без сна и отдыха. Правда, есть одно "но". Не знаю почему, но, как правило, мне дают роли героев значительно моложе меня. Это не совсем меня устраивает. Не потому, что я потерял спортивную форму. Просто страсти в моем возрасте уже другие, не столь пылкие, как в юности, а более глубокие. Поэтому я очень рассчитывал, что Леонид Ефимович займет меня в какой-нибудь "возрастной" роли в "Вишневом саде", но не получилось. Жаль!
- Ну если вы и дальше будете так выглядеть, как сейчас, когда вместо 60 лет вам дают 40, то, может быть, и Лопахина в "Вишневом саде" сыграете вместе с вашей дочерью в роли Дуняши. Кстати, где она сейчас работает?
- В театре "Модернъ" у Светланы Враговой.
- Вы с дочкой дружны?
- Очень. Она папина доча. И внучка, как мне кажется, в меня пошла. Такая заводная, юркая, минуты спокойно не посидит. Это такое счастье - возиться с ней, что словами передать невозможно.
- И как вы справляетесь со своим "девичником"?
- А чего мне справляться? Они любят меня, я их, так и живем в полном согласии и с тремя кошками. С годами понимаешь, что духовное родство может скреплять сильнее любви. А впрочем, я думаю, ни один человек не знает, откуда она приходит и куда уходит. Не зря же многие любовные романы в фильмах заканчиваются свадьбой, потому что дальше наступает самое сложное - семейная жизнь...
21:29
Энергия жизни на старте
