После того как делегация Союза театральных деятелей России в составе Александра Калягина, Валерия Гергиева, Марка Захарова и Константина Райкина побывала у главы Минэкономразвития Германа Грефа, где их заверили, что предстоящие театральные реформы будут проводиться с участием профессионалов и в 2005 году никаких потрясений не предвидится, художники несколько успокоились. Но время, отпущенное для размышлений, пролетит быстро...
Умозрительно все понимают: государство больше не намерено содержать 700 репертуарных театров, значит, сокращения будут, и все-таки каждый руководитель театра втайне надеется на чудо. Скорее всего, такие национальные достояния, как Малый театр, "Александринку", не тронут, да и другие академические театры останутся на плаву, хотя не знаю, как поступят, например, со МХТом имени Чехова, руководство которого из принципиальных соображений отказалось от звания академического театра.
Сейчас общая картина творческих достижений всюду примерно одинаковая: постановок много, а больших событий нет. Почему? На этот вопрос можно отвечать долго, но одна из главных причин - это погоня за количеством спектаклей. Сказывается также и неуверенность в собственных силах. Иначе зачем же при огромных труппах приглашают известных артистов со стороны и отдают предпочтение тем режиссерам, которые точно знают, что нужно публике, воспитанной на развлекательных шоу?
Театр никогда не был массовым видом искусства, он всегда опирался на классику - пошлость и безвкусица считались постыдными. Теперь же пальмовую ветвь получает тот режиссер, который вопреки смыслу и содержанию пьесы ставит все с ног на голову. Кирилл Серебренников в этом плане - лидер. В "Лесе" Александра Островского, недавно поставленном им во МХТе имени Чехова, он переселил всех обитателей усадьбы "Пеньки" в апартаменты партийных начальников 70-х годов ХХ столетия, превратив помещицу Гурмыжскую и все ее окружение в советскую элиту, получающую дорогие подарки и поздравления в виде выступления детского хора. Выглядит это забавно, но порой переходит все границы, например, когда экономка Улита (Евгения Добровольская) задирает ноги и демонстрирует, как ей порой хочется мужчину... Бедный Островский, он и не предполагал, что его героев станут так "насиловать", а молодящаяся Гурмыжская (Наталья Тенякова) будет походить на хозяйку борделя. Но чего не сделаешь ради скандального эффекта и эпатажа публики!
Серебренникову хотелось, образно говоря, выбить стул из-под зрителя, сильно оглушить, чтобы манипулировать им. К счастью, он не стал проводить эксперименты над двумя бродячими артистами - Несчастливцевым и Счастливцевым в исполнении Дмитрия Назарова и Авангарда Леонтьева. Поэтому они несут тему бескорыстного служения искусству, и это перекликается с нынешним состоянием провинциальных театров, будущее которых висит на волоске. Фраза о том, что ни в Вологде, ни в Керчи труппы нет, звучит вполне по-сегодняшнему.
Конечно, Назарову и Леонтьеву нечего бояться, они звезды, и спрос на них всегда будет, а вот что делать артистам с периферии, куда им податься? Не в Малый же театр, где штат укомплектован полностью и где пока обходятся своими актерскими силами, сохраняя таким образом свою эстетику, свой стиль игры. Он может кого-то раздражать, не нравиться, но Островского здесь умеют ставить, поэтому "Последняя жертва" Малого театра не уступает по качеству одноименным спектаклям во МХТе и в Ленкоме. Более того, купец Флор Федулыч, в исполнении Василия Бочкарева напоминающий седовласого Ромео, в корне отличается от одномерно-прагматичного Прибыткова, сыгранного Олегом Табаковым и Александром Збруевым.
В связи с премьерами одной и той же пьесы в трех конкурирующих театрах я подумала, что, может быть, это совпадение не случайно, поскольку сегодня художников мучит один и тот же вопрос: надо ли жертвовать своими идеалами ради экономического процветания? Так что и Юрий Еремин, и Марк Захаров, и Владимир Драгунов ставили спектакли и о своей, так сказать, "последней жертве".
На определенные жертвы идет и Сергей Арцыбашев. Уважая его творчество, я понимаю, чего ему стоили такие сложные спектакли, как "Женитьба" и "Братья Карамазовы" в Театре имени Маяковского. Вместе с тем не могу разделить зрительских восторгов по поводу его последней постановки "Любовь глазами сыщика". Эта комедия положений самого кассового на Западе драматурга Питера Шеффера настолько самоигральна, что режиссеру ничего не надо придумывать. Ревнивый муж нанимает сыщика, чтобы тот следил за его женой и обо всем ему докладывал, а она возьми да и влюбись в молчаливого "преследователя". Арцыбашеву этого показалось мало, и он решил "сочинить" поэтическую новеллу с выступлением балетных артистов, исполняющих классические дуэты. Надо сказать, что солисты Большого театра Сергей Филин, Анна Антоничева и Дмитрий Белоголовцев танцуют свои партии великолепно, и поэтому не хочется, чтобы они уступали сцену серенькому драматическому трио, в котором более или менее выделяется Даниил Спиваковский, замечательно сыгравший в фильме "Мой сводный брат Франкенштейн" искалеченного войной юношу. Увы, синтез драмы с балетом у Арцыбашева не получился, и актеры "Маяковки" по своему мастерству оказались на голову ниже прим балета.
Сегодня вопрос профессионализма артистов становится одним из ключевых. И если мы ратуем за сохранение репертуарных театров, то в первую очередь должны обратить внимание на актерское ремесло, ведь без него никакой ансамбль невозможен. Слава Богу, он есть в Театре-студии Петра Фоменко, куда халтура не проникла. И тем не менее Петр Наумович (говорят, на выгодных для театра условиях) согласился транслировать свои спектакли по телеканалу "Культура", чего, мне кажется, не следовало бы делать, поскольку киноэкран не способен передать атмосферу постановки, ее можно почувствовать только в театре. Значит, это уже были другие спектакли, не отражающие истинное лицо этого уникального коллектива. На днях здесь состоялась премьера возобновленной через четыре года дипломной постановки Миндаугаса Карбаускиса "Гедда Габлер" Генрика Ибсена. Пока спектакль не набрал дыхания, в нем нет нерва, внутреннего напряжения, а без этого вся история с эмансипированной героиней, стреляющейся в финале, кажется банальной мелодрамой. Но в этом театре есть хорошее правило: над спектаклем продолжают работать и когда он уже вышел на публику. Поэтому есть надежда, что со временем "Гедда" дозреет.
Пока мы не знаем, как будут делить в предстоящей театральной реформе коллективы на дееспособных и недееспособных, по какой схеме станут действовать попечительские советы в уцелевших театрах. Но, что бы там ни случилось, ясно одно: если из театров уйдет уважение к лучшим традициям, классике, они очень быстро вольются в поток "индустрии развлечений", и тогда никакие законы о театре уже не понадобятся.
21:29
Энергия жизни на старте
