ОХОТА НА РЕБЯТИШЕК

Главная Жизнь 01:01 21 Апреля 2007 180

ОХОТА НА РЕБЯТИШЕК

Вчера жители Южно-Сахалинска обратились к губернатору Сахалина Ивану Малахову с просьбой оказать помощь в поисках 10-летнего Жени Петрова из микрорайона Луговое. Родственники ищут Женю с 3 апреля. В последний раз его видели, когда тот выходил из школы. Бл

Ахромова Мария

Напечатать

Вал чудовищных преступлений полтора месяца катится по стране. В Красноярске убита 5-летняя Полина Малькова. В Подмосковье погибли сразу двое: 10-летняя Настя Бутенкова из Томилино и 10-летний Глеб из Ликино-Дулево. В Самаре - 8-летняя Шукроне Шакурова. А в поселке Лычково Новгородской области мученическую смерть принял 6-летний Ваня Волков... Нелюди выбирают детей в жертву по своим, педофильским критериям. Все пятеро погибшие в марте-апреле девочки и мальчики были не старше 10 лет. Большинство из них изнасилованы. И либо задушены, либо погибли от ножевых ударов в шею. Есть и другие подробности, которые свидетельствуют именно о фактах или попытках сексуального насилия над детьми.
Милицейская статистика подтверждает: за последние годы количество сексуальных преступлений в отношении несовершеннолетних увеличилось вдвое. На самом деле их еще больше. Ведь далеко не каждый заявляет в милицию об изнасиловании.
Пять погибших мальчиков и девочек за полтора месяца - многовато даже для такой огромной и немало повидавшей страны, как наша. Убийц ищут. Но вряд ли многих найдут. Об этом свидетельствуют результаты расследований таких же злодейств, случившихся ранее.
Вчера я позвонил в УВД Псковской области: "Нашли пропавших 29 января в Великих Луках 10-летних Пашу Матросова и Валю Корик? Очевидцы рассказывают, что их увел некий дядя, предложивший "сниматься в кино?" Ответ был уклончивым: "Ищем".
Следующий звонок в УВД Смоленской области: "Отыскали двоих 7-летних братьев-двойняшек, пропавших в середине марта?" Там тоже не порадовали: "Пока без результата..."
ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ. НО ЧЬИМ?
С тем же успехом звонить можно в любой субъект Российской Федерации. Потому что в самых разных концах нашей родины ежегодно в результате преступлений погибает около 3 тысяч детей. Более 4 тысяч находятся в розыске. Компетентные органы с оптимизмом успокаивают: "В прошлом году отделались "малой кровью" - малолеток погибло на 100 человек меньше, чем в позапрошлом"! С ума можно сойти от такого чиновничьего оптимизма.
Зачем борцы с преступностью делают вид, что "все у нас под контролем"? Самое страшное: мы уже привыкли, что в России погибает столько детей. Мы не теребим власть. Не заставляем ее делать то, что она обязана - лучше защищать нас, своих граждан.
Всем известный случай: когда в Бельгии погибли "всего" двое девочек-подростков, на улицы вышли сотни тысяч бельгийцев с требованием отставки министра внутренних дел и даже руководства страны. Потому что те допустили преступление.
А как у нас? Вспомните, чем закончилось печально знаменитое дело об убийстве пятерых мальчиков в Красноярске. Да, милиция их искала. Но нашли-то двое обычных красноярцев. Выходит, профессионалы искали плохо. Потом чиновниками активно внедрялись самые неправдоподобные версии. Про то, что "во всем виноваты сами мальчики - не туда полезли". Про то, что они "убили друг друга". Про "случайное отравление газом"... Для их родителей тоже была пытка: много месяцев тела им не давали похоронить - чудовищно долго идентифицировали. Кстати, та трагедия случилась тоже в апреле, только 2005-го. Пошел третий год, а виновные в этих пяти чудовищных красноярских убийствах так и не найдены.
До сих пор не знаем, маньяк это был или не маньяк. Расследование покрыто завесой строжайшей секретности. А почему, собственно, такая осторожность? Был бы реальный подозреваемый на примете - было бы ясно: боятся спугнуть. Но ведь там толком нет даже реальных подозреваемых.
В той же Бельгии во время расследования той потрясшей всю страну трагедии полицейские чины регулярно сообщали, как продвигается следствие. Им активно помогало население.
А у нас? Тут все по-другому. У нас принято, что наиболее резонансное дело берет "под свой особый контроль" какой-нибудь строгий начальник. Вплоть до Генерального прокурора. Сколько раз про "особость" объявляли во всеуслышание. И чем все заканчивается? Увы, нередко обыкновенным "висяком".
Взять то же убийство красноярских мальчиков. Оно - тоже на особом контроле у Генпрокуратуры. Результат вы и сами знаете: ноль. Так, может, пришло время жестко спросить? И с контролеров, и с исполнителей?
КОШМАР-2 В ЛУЖКАХ
Два года назад наша газета написала про еще одно массовое убийство детей. Статья называлась "Кошмар в Лужках". В подмосковной деревне Лужки Истринского района тогда были найдены тела троих мальчиков из города Дедовска. Паше Соколову было 11 лет, Мише Ельшину - 12, а его брату Саше - 10. На следующий день я побывал в Лужках, беседовал с местными жителями, видел места, где нашли трупы детей. В дедовской милиции тогда разговаривать со мной отказались, хотя я мог бы сообщить следователям некоторые неизвестные им подробности. Например, про рассказы лужковцев о странном человеке, который особенно интересовался детьми. Молчание людей в серых шинелях я мог объяснить лишь одним: наверное, у них уже есть подозреваемый. Боятся спугнуть.
И вот прошло два года. Я вновь отправился в Истринский район. И с надеждой спросил у милиционеров: "Поймали?" Оказалось, все глухо. В дедовском горотделении милиции это сообщили мне как большую тайну. Добавили: "Больше сказать не можем".
В райотделе угрозыска в Истре и вовсе отказались от разговора: "Идут оперативные мероприятия, все секретно". В истринской райпрокуратуре ничего нового я также не узнал.
Все делали вид, что журналист "Труда" вот-вот помешает чему-то важному. Для меня осталось большой загадкой: чему же? Кстати, за минувшие два года все главное начальство дедовской милиции сменили. А порядки остались старые.
Перед отъездом из Дедовска я встретился с Любовью Ельшиной - мамой погибших братьев Саши и Миши. Спросил: что ей известно о расследовании? Она потупилась: "Да пока ничего. Они все время меня уверяют, что преступника ищут. Но в прокуратуру меня больше не вызывали. Следователь сменился. Теперь он меня убеждает, что поиски идут полным ходом. Я им и верю, и не верю - два года ведь уже прошло..."
Подмосковные шерлоки холмсы говорят, что надежду на задержание убийцы они еще не потеряли. Кое-что им даже удалось выяснить. Скажем, журналист из "Труда" два года назад поднял панику: жители Лужков боятся отпускать детей гулять - некий гражданин пристает к маленьким девочкам, предлагает покатать на машине, ходит голым по деревне... Они проверили. Нашли даже того гражданина. Он объяснил: "С маленькими девочками общаюсь потому, что собираю банк фотомоделей". Ему поверили. И отпустили. И если настоящего-то убийцу детей так и не поймали, то почему расследование по делу приостановлено?
Похоже, опять предстоит кошмарное лето. И в Южно-Сахалинске. И в Красноярске. И в Самаре. Шанс уберечься от беды у нас, видимо, один. Крепче держите своих чад за руки, мамы и папы! Больше вам никто не поможет.
МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА
Зураб КЕКЕЛИДЗЕ,
заместитель директора Центра имени Сербского, профессор, доктор медицинских наук:
- Если верить статистике, то количество маньяков в России не увеличилось. Но весной люди, страдающие психическими расстройствами, испытывают обострение болезни. Кстати, доказано, что существует взаимосвязь между социальными факторами и уровнем заболеваний. Например, в странах бывшего социалистического лагеря после смены социально-политического строя у населения был зарегистрирован рост расстройств. Не избежали этой участи и мы. Правда, в отличие от бывших соцстран, где ситуация уже стабилизировалась, в России до этого еще далеко.
Владимир ВАСИЛЬЕВ,
председатель комитета Госдумы по безопасности (в 1997-1999 годах - первый заместитель министра внутренних дел РФ):
- По поводу того, своевременно ли начала милиция розыск пропавшего, гражданам обязательно надо обращаться в прокуратуру с просьбой о проверке действий сотрудников органов правопорядка. Только по ее результатам можно делать выводы, грамотно ли они действовали в сложившихся обстоятельствах. Предание огласке хода следствия, информации о наличии подозреваемых - очень тонкий момент. Особенно в инцидентах, связанных с детьми. Здесь исключительно высока эмоциональная составляющая. Представьте, что может сделать с вероятным преступником отец пострадавшего ребенка. В этой ситуации обнародование непроверенных до конца сведений может стать причиной еще одной трагедии. Поэтому есть такой порядок (нравится он нам или нет) - расследование проводится в закрытом режиме. А касательно преступлений вообще есть непреложное правило - преступника называет только суд.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 24998

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...