Труд: Рай в шалаше

Главная Жизнь 05:53 26 Апреля 2012 155

Рай в шалаше

Жилищная реформа 1920-х годов предписывала гражданам в коммуналках секс по графику

Напечатать

В середине 1920-х годов появилась мода на создание проектов «жилища будущего». Особой популярностью в Москве пользовалась идея домов-коммун, в которых было бы предусмотрено полное обобществление всего хозяйства и бытового обслуживания: заготовки продуктов, приготовления пищи, стирки, ухода за детьми…

Пришедшие к власти большевики практически с самого начала решили, что домашний быт не должен «заедать» строителей первого в мире пролетарского государства. А особенно — строительниц!

Рабочий встал, кровать откинул...

«Настоящее освобождение женщины, настоящий коммунизм начнется только там и тогда, где и когда начнется массовая борьба против этого мелкого домашнего хозяйства, или, вернее, массовая перестройка его в крупное социалистическое хозяйство». Это написал Ленин. А супруга его, Надежда Константиновна, активно продвигала идею повсеместного создания так называемых «общественных домов», где «раскрепощенные трудящиеся обоего пола в свободное время могли бы обсуждать прочитанные книги, играть на гармонике, изучать вопросы марксизма-ленинизма и вместе пить чай…».

Архитекторы-энтузиасты проектировали жизнь будущих коммунаров без оглядки на человеческую индивидуальность, укоренившиеся в народе привычки и слабости. Получалось нечто, вызывающее аналогию с казармой, с заводским конвейером. «Рабочий встал по зову радио из радиоцентра, регулирующего жизнь коммуны, откинул складную кровать, прошел к своему шкафу, надел халат и туфли и вышел в гимнастическую комнату…» Автором подобного плана «жилищной реформы» стал молодой зодчий из Томска Николай Кузьмин, опубликовавший свои разработки в 1927-м.

Идеи коллеги поддержали три года спустя Владимир Владимиров и Михаил Барщ. По разработанному ими проекту, дом-коммуна состоял из трех корпусов. Один предназначался для проживания «взрослой массы населения», другой — для подростков, и, наконец, третий корпус был отведен малышам. Заботливые зодчие продумали многие мелочи обобществленного быта, где каждый должен «жить на началах строжайшей регламентации и подчинения правилам внутреннего распорядка». К услугам обитателей коммуны предполагалось предоставить общую столовую, библиотеку-читальню, помещения для игр и учебных занятий, домовую прачечную, мастерские по починке одежды и обуви, столярную, слесарную…

Заявка на интим

Едва ли не самой трудной для авторов «коммунальных» проектов оказалась проблема сна. Некоторые из них предлагали устраивать для ночного отдыха индивидуальные кабины-ячейки размером буквально 2×3 м. Раскладная койка, стенной шкафчик для одежды, стул — вот и все персональное хозяйство.

Другие архитекторы ратовали, наоборот, за укрупненный масштаб: коммунары должны ночевать в комнатах по 4–8 человек (но с обязательным строгим разделением по половому признаку: женщины и мужчины раздельно). Известный зодчий Константин Мельников, решая задачу «рационализации сна», предложил строить даже отдельные «сонно-концертные корпуса», где люди спали бы в громадных общих залах с отличной акустикой, и всю ночь для них звучала бы в исполнении оркестров негромкая музыка, специально подобранная по рекомендациям врачей.

Ну, а как же семейные узы, родственные чувства? Как же интим? А это, товарищи, «отрыжка отмирающего прошлого». Впрочем, хотя семья в ее прежнем, «буржуазном», виде, по мнению создателей проектов, должна была постепенно вовсе исчезнуть, однако, принимая во внимание традиции (ну и, разумеется, законы природы), архитекторы выделяли в общем доме несколько спецкомнат, где муж и жена могли бы время от времени (и строго по утвержденному графику) уединяться.

Столь радикальный подход к вопросу взаимоотношения полов отнюдь не казался тогда чем-то запредельным. Но существовали и куда более «продвинутые» проекты. Среди них можно, например, встретить такой шедевр: в домах-коммунах будущего удовлетворение сексуальных потребностей должно осуществляться по предварительным заявкам. Пишешь на бланке соответствующее заявление, передаешь его сотруднику Управления домового коменданта. А тот определяет (по своему усмотрению) из числа жаждущих любви мужчин и женщин пары для интима и составляет расписание: кто, с кем и когда абонирует заветную комнату свиданий. Дети, появляющиеся на свет от такой «коммунальной» любви, с самого рождения «обобществляются» и живут в отдельных секторах дома. Сначала — в ясельном, потом — в дошкольном, подростковом… И никаких мам и пап!

Клуб для совместного досуга

Утопическая идея была опробована в коммуне, где поселились работники обувной фабрики «Скороход». Прогрессивно настроенная дирекция этого предприятия пошла даже на то, что для выплаты алиментов своим сотрудницам, родившим детей в результате «общественно-регламентируемой половой близости с товарищами по работе», создали особый фонд, в который отчисляли проценты с зарплаты абсолютно всех мужчин, трудившихся на фабрике.

Впрочем, разгулявшиеся не в меру фантазии энтузиастов охладило постановление ЦК ВКП(б) «О работе по перестройке быта», опубликованное в мае 1930 года. «Сверху» осудили «крайне необоснованные, а потому чрезвычайно вредные попытки… одним прыжком перескочить через все преграды на пути к социалистическому переустройству быта».

Хотя большинство проектов «домов будущего» так и осталось на бумаге, несколько комплексов «для коммунального проживания» в Москве появилось. С оглядкой на идеи обобществленного быта строился, к примеру, знаменитый Дом на набережной. В этом огромном здании архитектор Борис Иофан предусмотрел для обслуживания жильцов отдельную парикмахерскую, столовую и даже клуб для проведения совместного досуга (сейчас это «подсобное помещение» известно всем как Театр эстрады).

Дом-пароход

На Новинском бульваре появился внушительный корпус, сразу же прозванный москвичами «пароходом» за характерный внешний вид. В нем насчитывалось полсотни квартир (как их называли, «жилых ячеек-модулей»), двери которых выходили в широкий коридор, протянувшийся вдоль всего здания. Возле каждой «ячейки» была предусмотрена небольшая ниша со скамьей и столиком. По задумке авторов проекта, вечерами жильцы должны были выбираться из своей «индивидуальной скорлупы» и, сидя в общем коридоре, читать, общаться с соседями… А на плоской крыше здания оборудовали еще одну «зону общения»: там разместились солярий, цветник и площадка для танцев.

Среди новоселов, перебравшихся в дом-«пароход», оказался сам нарком Милютин. Первое время и он, и другие наркомфиновцы, въехавшие в «ячейки», были вполне довольны. Но потом «предрассудки мещанского быта» все-таки затянули их в свою трясину, и через несколько лет большинство из них окончательно отказалось от услуг общественно-бытового центра, предпочтя заниматься домашним хозяйством по старинке, в своих квартирах.

Только факты

«Подъем в 6 часов утра; гимнастика — 5 минут; умывание — 10 минут; одевание — 5 минут; путь в столовую — 3 минуты, завтрак — 20 минут»... Так выглядел график «научно организованной» жизни обитателей одного из домов-коммун.

Большим плюсом домов «с коллективной организацией быта» считалось то, что проживание в них помогает осуществлять «постоянный товарищеский контроль» граждан друг за другом. Чтобы кто-нибудь из соседей не вздумал вести двойную жизнь: на работе он ударник труда, борец за коммунистические идеалы, а дома — обыватель, погрязший в предрассудках «старорежимной» жизни.

Напечатать

Жизнь 14:48 / 03 Апреля 2026 7568

В Крыму подростка посадили за участие в терроризме и поджоге

Ещё один юноша отделался условным сроком

В Крыму суд вынес приговоры 16-летнему и 17-летнему жителям Симферополя, которые обвинялись в участии в деятельности террористической организации, умышленном уничтожении чужого имущества путем поджога (ч. 2 ст. 205.5, ч. 2 ст. 167 УК РФ). Как...