Труд: САНЧО ПАНСА ПРОДОЛЖИТ ДЕЛО ДОН КИХОТА

Главная Жизнь 01:01 28 Июня 2000 130

САНЧО ПАНСА ПРОДОЛЖИТ ДЕЛО ДОН КИХОТА

МХАТ имени Чехова после ухода из жизни Олега Ефремова напоминает растревоженный улей. Буквально на девятый день после похорон министр культуры Михаил Швыдкой представлял труппе нового художественного руководителя - Олега Табакова, человека известного во в

Лебедина Любовь

Напечатать

"СЕРЫЙ КАРДИНАЛ" НА СЛУЖБЕ У ОЛЕГОВ
Чтобы лучше понять, что происходит сегодня во МХАТе, я обратилась к людям, которые хорошо знали Ефремова и знают Табакова. И начала с заместителя художественного руководителя театра, профессора, ректора Школы-студии МХАТ Анатолия Смелянского.
- В своей последней книге "Предлагаемые обстоятельства" вы написали о Ефремове такую жестокую правду, о которой все шептались, но никто не решался этого сказать. И в то же время вы были ближайшим помощником Ефремова, за что вас называли в театральных кругах "серым кардиналом"...
- Это одно из самых пошлых театральных клише. По сути, любой заведующий литературной частью театра - это "серый кардинал", он не выходит на авансцену во время премьер, не получает аплодисментов. Если удачно прошел спектакль - это удача режиссера, актеров. Если неудачно - виноват завлит. Не ту пьесу предложил, не тех критиков позвал... Поэтому я отношусь с улыбкой к таким определениям. Судьба уготовила мне быть собеседником крупнейших актеров и режиссеров, таких, как Эфрос и Ефремов, Табаков и Додин, Гинкас и Смоктуновский, Калягин и Чхеидзе. Эта радость пусть и безымянного сотворчества долгие годы грела душу и держала меня в театре.
После смерти Ефремова все вдруг поняли, что ушел из жизни один из крупнейших русских театральных деятелей. Другой вопрос, что Ефремов был скован временем, предлагаемыми обстоятельствами нашей жизни. Многое у него не получилось - не получилось восстановить идеальный облик МХАТа, который ему всю жизнь грезился...
- Почему за 5 последних лет своей жизни он поставил только одну пьесу любимого им Чехова?
- Как Чехов, умирая, писал свой "Вишневый сад", так Ефремов, умирая, начал ставить "Три сестры". Он прекрасно понимал завещательный характер этой работы и очень долго творил ее. После премьеры "Трех сестер" Олег Николаевич тяжело заболел, я думал, что он уже ничего нового не будет ставить. Через год начал работу над "Сирано де Бержерак" Ростана и, к изумлению всех, встал на ноги. За пару недель до его смерти я был в театре, открыл двери зала и своим глазам не поверил. Олег Николаевич стоял с микрофоном в руках, с сигаретой во рту и распоряжался, как капитан на своем мостике. Как будто его легкие восстановились. Эмфизема доканывала его, он не мог дышать. Репетируя, он оттягивал момент ухода из жизни, оттягивал эту скуку эпилога, понимая, что идет к концу. Ефремов никогда не говорил пустых слов, из него клещами нельзя было вытянуть похвалу тому, что ему не нравилось. И цинизма у него не было ни грана. Наша жизнь такова, что цинизм и театр почти срослись. О.Н. как-то свою душу уберег. Не знаю, может быть, это случилось тогда, когда в юности расписался кровью в своей верности старому МХТу. Он пытался пронести это через всю свою жизнь. Андрей Вознесенский как-то написал, что Ефремов похож на бурлака с картины Репина, вытаскивающего тяжелую ношу на одних сухожилиях. Под конец жизни он весил, наверное, килограммов 50, при своем высоком росте...
- Если вы не против, теперь давайте поговорим о новом лидере МХАТа. По-вашему, Табаков очень отличается от Ефремова?
- Для меня Табаков очень близкий человек, совершенно не похожий на Ефремова. Он прежде всего актер. Сейчас Табаков хочет, чтобы режиссура была не в штате театра. И точно так же, как в лучшие годы Ефремова, он хочет открыть двери театра для лучших постановщиков России и мира. Табаков научился осторожности в своей "Табакерке". Он понимает, что такое публика, каковы ее потребности. Он хочет укрепить значение актеров, поднять уровень театра. И если произойдет в ближайшем будущем реорганизация труппы, то, думаю, очень осторожная.
- Ходят слухи, что многие выступают за то, чтобы во МХАТе снова руководила художественная коллегия...
Это бесперспективно. Театр имел такую коллегию после войны, куда входили Кедров, Станицын, Ливанов, Богомолов. Это была самая худшая, самая тяжелая полоса в жизни театра. Когда они разругались, то в театре стало четыре театра. По своей натуре Табаков не демократ и понимает, что МХАТ нуждается в колоссальной дисциплине. Он не любит бесконечных совещаний, обсуждений и толковищ. Общественное мнение для него будет важно потом, когда театр встанет на ноги, но на этапе реформирования, скорее всего, будет вести дело сам.
С РЕЖИССЕРАМИ ЗДЕСЬ НЕ ЦЕРЕМОНЯТСЯ
В этом театральном Доме у каждого входящего в него жизнь складывается по-разному. Если артисты, составляющие основной костяк театра, все-таки держатся сообща, то режиссеры - это одиночки, с которыми при желании можно и расправиться. А так как во МХАТе последнее слово всегда оставалось и остается за артистами, то режиссеры здесь приживаются с трудом. Но Роман КОЗАК сумел своими спектаклями доказать мхатовцам, что он их союзник в строительстве психологического театра. Олег Ефремов тоже доверял ему, зная, что он с ним "одной группы крови". Ведь недаром так замечательно у Козака сложились отношения с Калягиным и Теняковой, Гвоздицким и Юрским во время постановки "Женитьбы" по Гоголю. Встретиться с Козаком было непросто, так как он утром и вечером репетировал новый спектакль "Лесная песня" Леси Украинки. И все-таки мне это удалось. 43-летний режиссер был краток и осторожен в выражениях.
- Я знал Олега Николаевича с 1978 года, учился у него на курсе в школе-студии МХАТа. У Ефремова было одно удивительное качество: он умел чувствовать и ценить истинный талант. Будучи от природы очень одаренным человеком, он никогда не мелочился ни в жизни, ни на сцене, никому не завидовал, не понимая, как это можно делать гадости из ревности. Олег Николаевич позвал меня в театр в 1983 году после окончания института. Потом я работал в студии "Человек" и четыре года работал в Германии, Польше, Бельгии, Шотландии, где за 6 недель надо было с незнакомой труппой "сочинять" полнометражный спектакль. Во МХАТе при Ефремове спектакли репетировались год, полтора - почти как при Станиславском. Вот почему с 1994 года я здесь поставил всего четыре спектакля, среди них "Маленькие трагедии" Пушкина, "Женитьба" Гоголя, "Самое главное" Евреинова.
Ефремов всегда был деликатным человеком, никогда не пользовался своим высоким положением художественного руководителя и не вмешивался в творческий процесс, как это делали многие его коллеги. При нем я ощущал свою нужность театру, понимал, в каком направлении мне следует двигаться. Теперь несколько растерялся и, можно сказать, испытываю депрессию. Не потому, что боюсь за свое будущее и могу оказаться не у дел, если Олег Павлович все-таки решит всех очередных режиссеров вывести за штат, просто наладились отношения с артистами, да и пришедшей молодежи, с которой я работал в Школе-студии МХАТа, надо помочь. Табаков как ректор очень много сделал для этого театрального вуза. Он всегда находил деньги для педагогов, чтобы они не бедствовали, учредил лучшим студентам повышенные стипендии, заботился об их трудоустройстве. Такое сегодня редко встречается, все его ученики души в нем не чают.
ТАБАКОВ ЖМЕТ НА ВСЕ ПЕДАЛИ
После общения с Козаком я поняла, что ни один из артистов театра сейчас не скажет то, что он на самом деле думает. Во-первых, никому из них не захочется входить в конфронтацию с новым руководителем, а во-вторых, это их коллега, такой же, как они, артист. Вячеслав НЕВИННЫЙ, который общается с Олегом Павловичем 40 лет, сказал, что не хочет выносить "сор из избы", потому что критика со стороны никогда не способствовала созидательному процессу внутри театра, она только ссорила людей. А Евгений КИНДИНОВ призывал меня посмотреть на критическую ситуацию в театре с гуманной стороны - "не разбрасывать камни, а собирать их". Все настолько переплелось в семейном интерьере МХАТа, что высказывать сейчас какие-то прогнозы на будущее бессмысленно. Даже Олег Табаков попросил для себя полтора года испытательного срока, понимая, насколько ему будет непросто переломить ситуацию застоя в театре. Пускать слова на ветер он не хочет, а потому отводит каждому журналисту максимум 10 минут. И все-таки кое-что мне удалось у него узнать.
- Олег Павлович, считаете ли вы, что "и один в поле воин", в том числе в театре?
- Для меня это риторический вопрос, к тому же я не один.
- Неужели во МХАТе сложилась такая обстановка, что его нужно спасать?
- На мой взгляд, ситуация в Художественном театре чрезвычайная. Я об этом уже сказал в Министерстве культуры. Самая главная беда заключается в том, что большинство спектаклей не делает сборов. Здесь уже смирились с плохой посещаемостью зрителей, с тем, что заполняется один партер, а на классику, например на "Горе от ума", приводят школьников классами. Поэтому следует серьезно разобраться, ради чего существует этот коллектив, какая у него художественная программа. Если оставаться музеем - это одно, а если все-таки попытаться вновь стать живым творческим организмом - тогда следует привлекать как можно больше интересных режиссеров, повышать творческую дисциплину, "над вымыслом слезами обливаться".
- Вы считаете, что приход известных режиссеров повысит рейтинг Художественного театра?
- А как же, так всегда было, в том числе 30 лет назад, когда Ефремов пришел сюда.
- Может быть, администрации надо работать лучше, больше заниматься рекламой театра на телевидении, в прессе?
- И это не помешает, но вначале надо поставить такие спектакли, которые бы не разочаровывали публику, чтобы она хотела приходить сюда вновь и вновь. Вот вы какой последний спектакль видели во МХАТе?
- "Женитьбу" Гоголя. И осталась довольна, особенно двумя главными исполнителями - Калягиным и Гвоздицким.
- Если бы все спектакли по своему качеству и сценической культуре были такими, тогда бы никакой катастрофы не было.
- Какие первые шаги предпримете на посту художественного руководителя МХАТа?
- Ну, во-первых, запустим в работу 2-3 пьесы и сделаем распределение ролей. Если нужных исполнителей не хватит, будем приглашать артистов со стороны.
- Насколько я знаю, все артисты во МХАТе на контрактной системе. В связи с вашими творческими планами с кем-то из них будете расставаться?..
- Конечно, мы будем проводить определенного рода реорганизацию труппы. Давайте говорить начистоту: если лично с вами в редакции подписывают контракт на полгода или на год, то вы можете предположить, что потом его могут и не продлить?.. Точно так же и в театре: артисты должны понимать, что в их профессии возможны всякие неожиданные повороты судьбы, и к этому надо быть готовыми. Поэтому давайте говорить не об эмоциях, а о деле.
- Но вы-то со многими из них работали вместе, отлично их знаете и как людей, и как профессионалов... Не будет ли это мешать вашим нововведениям?
- Нет, не будет. Иначе как можно сдвинуть дело с мертвой точки. Недаром говорят, что театральное дело - жесткое дело.
P.S. Олег Павлович часто любит повторять фразу Михаила Кедрова: "Театр - он как велосипед: или едет, или падает, стоять не может". Нам остается только пожелать Табакову крепче жать на педали и не сбавлять скорость, как бы это ему ни было трудно с его не очень спортивной фигурой...

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 17299

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...