Конструктор и космонавт, дважды Герой Советского Сою-за Валерий Рюмин — знаковая фигура в отечественной космонавтике. Его кажущаяся угрюмость, пренебрежение политесом, а порой и резкость создают обманчивое впечатление. На самом деле редко встречал такого надежного, искреннего человека. Нетерпим к интригам и несправедливости, не боится открыто говорить неприятную для начальства правду, если это в интересах дела. Все эти качества Рюмина сполна проявились и в его книге «Год вне Земли», только что вышедшей из типографии в новом издании. На некоторых особо интересных моментах я остановился в разговоре с автором.
Какие бы посты Рюмин ни занимал — заместителя генерального конструктора РКК «Энергия», директора программы работ по МКС от российской стороны, руководителя технической подготовки космонавтов, — он всегда отвоевывал право говорить что думает. Вот и в книге, которую я держу в руках, появились острые, драматические сюжеты, которые были изъяты советской цензурой четверть века назад при подготовке первой рукописи. Вернемся к ним. Начнем с первого, весьма неудачного полета, подробности которого Валерий Викторович раскрывает в новом издании.
Итак, 1977 год, 9 октября. Рюмин стартовал на «Союзе-25» бортинженером, командир — Владимир Коваленок. Через двое суток им предстояло пристыковаться к новой, необитаемой станции «Салют-6» и отработать здесь 100 дней. Поначалу все шло хорошо. Корабль приблизился к звездному дому, за 120 метров космонавты перешли, как предусматривалось программой, на ручной режим причаливания. На небольшом экране Коваленок видел часть орбитальной станции. Расстояние плавно уменьшалось. Однако картинка на экране получалась почему-то не та. И командир в конце концов затормозил всего в полутора метрах от стыковочного узла. Решили отойти от станции метров на 25 и начать сближение заново. Те же трудности! Но все же шли вперед, подплывая к 19-тонной махине. И вот легкий толчок.
Из этой ловушки не было выхода
Состыковались? На приборной панели должно загореться: «Механический захват». Но вспыхнула тревожная надпись «Отвод». Почему промахнулись? Опять удалились и предприняли третью попытку. Снова легкий удар — и загорается команда «Отвод»...
Но самые тяжелые испытания для экипажа были впереди. «Мы постоянно следили за расходом топлива, — рассказывает мне Рюмин. — После третьей попытки его оставалось только для посадки, оно находилось в другом контуре. Двигатели ориентации мы включить уже не могли. И корабль стал практически неуправляемым. Мы даже не имели возможности отойти от «Салюта-6», чтобы избежать возможного столкновения. Летели рядом. И станция, и мы медленно вращались. Порой всего метров 8-10 оставалось между нами...»
Такой опасной ситуации раньше никогда не было. Словно связанные невидимыми канатами, станция и корабль летели вместе, и никто не знал, столкнутся они или разойдутся. ЧП держалось в строжайшей тайне.
Руководителем полета был тогда заместитель генерального конструктора космонавт Алексей Елисеев. Много позже в своей книге он вспоминал этот ужас: «Что если, не дай бог, станция стукнет по иллюминатору корабля?.. И ждать долго нельзя. Запасы кислорода на корабле небольшие, завтра обязательно надо выполнять спуск: Я впервые почувствовал себя в ловушке, из которой не было выхода. Получалось, что в любом варианте приходится рисковать жизнью экипажа...»
Даже сегодня, спустя треть века, страшно представить, как два человека в тонкостенной кабине летят рядом с 19-тонной станцией в черной бездне. «Очень волновались тогда?» — спрашиваю Рюмина. «Я надеялся, что корабль и станция начнут расходиться», — слышу в ответ. А на что еще они могли надеяться?
Алексей Елисеев пишет: «Я принял решение продлить еще на виток полет в пассивном режиме. Представляю, что происходит на корабле. Володя с Валерой наверняка непрерывно смотрят в иллюминаторы и думают: только бы не столкнуться. И у нас все думают о том же. Не знаю, кто волнуется больше. Я не нахожу себе места».
Это были мучительные часы ожидания. И вот на Земле услышали радостное сообщение с орбиты: «Расходимся, расходимся, расходимся!»
О вреде догмы и земном притяжении
После возвращения Коваленка и Рюмина на Землю специальная комиссия провела тщательное расследование ЧП. Изучалась информация с датчиков. Она показала, что при втором сближении штанга стыковочного механизма не попала в конус, пройдя рядом с ним, а при третьей попытке отклонение составило всего 2-3 см... А вот ответа на главный вопрос не нашли: почему космонавтам не удавалось получить нужную картинку на телеэкране во время стыковки? На наземных тренажерах она была безукоризненной, и операция получалась точной. Изучить оборудование корабля «Союз-25» не было возможности (на Землю возвращается только спускаемый аппарат, все остальное сгорает в атмосфере). В общем, до истинных причин комиссия не докопалась.
Рюмин в своей книге делится соображениями на сей счет: «Видимо, одна из телекамер у нас отказала, и поэтому мы никак не могли добиться нужного изображения на экране. Если бы в ЦУПе вовремя сообразили и предложили перейти на автомат, то, думаю, все завершилось бы благополучно. Но догма о необходимости ручной стыковки довлела над руководством в ЦУПе. Военные летчики-космонавты, которые всегда раньше назначались командирами экипажей, убедили начальство, что стыковка должна быть только ручной, обосновывая это большей безопасностью и недоверием к автомату. После нашего полета по результатам работы комиссии на Земле было принято решение: все последующие стыковки проводить в автоматическом режиме и только в случае отказа переходить на ручное управление». Эти правила действуют и сегодня.
Возвращение экипажу никто не мог гарантировать
Готовность к риску, самообладание, мужество, позволяющие действовать безошибочно в критических ситуациях, — это особенности профессии космонавта. Во время второй внеземной командировки, в которую Валерий Рюмин отправился вместе с Владимиром Ляховым всего через 16 месяцев после первого полета, нештатных эпизодов на орбите тоже было немало. Но самым тяжелым ЧП стала беспрецедентная авария корабля «Союз-33», на борту которого находился международный экипаж — наш Николай Рукавишников и болгарин Георгий Иванов. Рюмин и Ляхов ждали их на станции «Салют-6», где работали уже почти полтора месяца. 11 апреля 1979 года «Союз-33» приблизился к звездному дому на близкое расстояние. Причаливание шло в штатном режиме.
И вдруг при очередном включении двигателя корабля огненный факел, вырывающийся из сопла, изменил направление. Раскаленная струя не улетала в космос вдоль продольной оси, а била вбок. Рюмин и Ляхов, наблюдавшие за причаливанием через иллюминаторы станции, сообщили об этом в Центр. Телеметрия подтверждала: отказал основной маршевый двигатель, который используется в том числе и для торможения при возвращении на Землю. По какой-то причине внутри двигателя разор-вался корпус газогенератора. И сразу же система управления выключилась, корабль дальше летел по инерции. О стыковке не было и речи. Волновало всех другое: не повредился ли резервный двигатель, удастся ли вернуть на Землю экипаж?
«Мы с Ляховым были подавлены случившимся невероятно, — пишет в книге Рюмин. — Волновались уже не за себя, а за ребят. Есть, конечно, дублирующий двигатель, но уже не было уверенности и в нем. Да, ребята попали в трудное положение. При плохом раскладе они могли оказаться пленниками космоса. Есть такой роман «В плену орбиты». Космонавт из-за отказа двигателя не может вернуться на Землю. И детали этого романа лезли в голову. Это нам лезли. Но ведь этот роман уж точно читал и Рукавишников, любитель фантастики...»
Финал ЧП известен: резервный двигатель сработал, космонавты благополучно вернулись. Официальное сообщение было выдержано в традиционной бравурной тональности. Все подробности же того злополучного полета мы узнаем только сегодня.
«Ельцин к космонавтике относился безразлично и вяло...»
Космонавты и после распада СССР продолжали с немалым риском осваивать околоземное пространство, а новые владельцы высоких кабинетов уже готовили отечественной космонавтике приговор. «Те «реформаторы», — после долгой паузы говорит Рюмин, — считали, что причины провалов в экономике кроются не в ошибках в управлении страной, а в тратах на такие сферы, составлявшие гордость страны, как космонавтика. В этом легко убедили и президента Бориса Ельцина. Началось стремительное сокращение финансирования космической отрасли. Космонавтику удалось сохранить не благодаря, а вопреки подрывной деятельности властной элиты. Смертный приговор не был приведен в исполнение только благодаря невероятным усилиям патриотически настроенных депутатов, работников космической отрасли, поддержке независимых СМИ. Особую благодарность следует адресовать тогдашним руководителям РКК «Энергия», прежде всего мужественному президенту, генеральному конструктору Юрию Павловичу Семенову...»
Валерий Викторович рассказывает, как в 1990-х вновь и вновь направляли они письма Ельцину, членам правительства, в другие высокие инстанции. Борис Николаевич, относившийся к космонавтике, по мнению моего собеседника, безразлично, вяло реагировал. И финансовая удавка гробила отрасль. Деньги брали в банках в долг. Отказывались от многих проектов, заключали не очень выгодные договоры с американцами, искали спонсоров, чтобы только хоть как-то продержаться, не закрыть предприятия, чтобы выжить. И лишь при президенте Путине началось возрождение отрасли. Тем не менее сколько же мы потеряли в 90-е!
Хорошо, что Валерий Рюмин так подробно и откровенно рассказал в своей книге об этих мрачных страницах отечественной космонавтики.
