Труд: Меня похоронили четыре раза

Главная Жизнь 00:40 29 Апреля 2010 2220

Меня похоронили четыре раза на войне. Рассказ ветерана

Николай Конарев значится погибшим сразу в нескольких источниках, но он жив до сих пор и даже смог навестить собственную могилу

Васецкий Антон

Напечатать

Апрель 1946 года запомнился семье Конаревых на всю жизнь. Именно тогда почтальон принес им письмо, подписанное незнакомым именем.

— Что там, милая? — с тревогой спросил Григорий Андреевич Конарев, увидев почерневшее лицо супруги. «Ваш сын Николай Конарев погиб в 1943 году», — было написано аккуратным почерком на тетрадном листе.

— Если Коля погиб, то кто же писал нам письма от его имени все это время? — прошептала женщина. — Самозванец?..

В последний раз Мавра Конарева видела сына в 1942 году. Николаю было еще 17, и он хотел записаться в армию добровольцем. В военкомате его просьбу удовлетворили, но лишь частично — направили учиться в Саратовское военно-пехотное училище.

Николай воспринял это направление как временную помеху. Дождавшись, когда ему стукнет 18, он подал повторное прошение на фронт, и его просьбу удовлетворили. Так в марте 1943 года Николай попал под Курск.

Он мог умереть много раз… Их батальон получил приказ взять село на реке Сейм и попал в окружение. Николай отстреливался, как вдруг рядом упала немецкая граната, и его ослепила белая вспышка.

Когда Николай пришел в себя, все было уже кончено: он находился среди пленных, контуженный и раненный в ногу. Их раздели до нижнего белья и выстроили возле барака. Николай видел, как немцы устанавливают пулемет.

— Расстреливать будут, — прошептал один из старослужащих.

Некоторые солдаты начали молиться. Николай удивленно прислушивался к своим ощущениям: ему было совсем не страшно. Единственная мысль, которая крутилась в его голове, — жаль, что родители не узнают, где он погиб...

— Как самозванец? — удивился отец Николая Григорий Андреевич. — Это что, не похоронка? Кто тебе это прислал?

Письмо было подписано именем Ольга Скукинок. Девушка писала, что была знакомой Николая. Судя по обратному адресу, она жила в Курске.

— Не может быть, чтобы мы Колю с самозванцем спутали, — сел за стол рядом с женой Григорий Конарев. — Это же его слова, мысли. Нужно во всем разобраться. Напиши письмо Коле, что получили письмо от Скукинок. А Скукинок напиши, чтобы она рассказала подробнее, как с Колей познакомилась и как узнала о его гибели. Не плачь, я уверен, что это ошибка, — утешал жену Григорий Андреевич. Но сам в этом уверен не был...

...То, что его не расстреляют, Николай понял, только когда его доставили в лазарет. Имитация расстрела была трюком, который немецкие военные часто использовали, чтобы сломить волю пленных. Продержав Николая и других солдат под дулом пулемета около получаса, немцы принесли тюки с рваной советской формой и приказали ее надеть. После этого пленных сфотографировали и стали рассаживать по грузовикам. Николай попал в машину с ранеными.

В больнице Николай пролежал около месяца. Когда выздоровел, его перевезли в лагерь под украинским городком Глухов. Но пробыл в нем он недолго.

Все началось с того, что в их бараке появился заключенный в немецкой форме. Поначалу все пленные сильно удивились.

— Неужели они и своих начали сажать? — бросил кто-то.

— Я им не свой, — ответил на чистом русском языке «немец».

Его звали Виктором, и он занимался разведкой в немецком укрепрайоне. Но его раскусили и теперь собирались отправить в гестапо. Именно поэтому Виктор сразу же начал готовить побег. Вначале с ним согласились бежать шестеро человек. Но когда дошло до дела, большинство передумали: «Если попадемся немцам во время побега, это верная смерть».

В итоге бежать с Виктором решился только Николай. Они сломали решетку в окне барака, поздней ночью выбрались наружу и проползли под колючей проволокой к лесу. Несколько дней беглецы добирались по лесу до линии фронта, чтобы перейти ее и вернуться к своим:

...Ответ от Николая родителям пришел через неделю. «Не знаю никакой Скукинок», — писал он.

— Вот видишь, — торжествующе усмехнулся отец Николая. Но вскоре почтальон принес новое письмо от Ольги.

«На самом деле я не была знакома с Николаем лично. О его гибели мне рассказал солдат, с которым мы вместе ехали в поезде. Он участвовал в освобождении заключенных немецкого лагеря и просматривал документы погибших пленных. Когда он узнал, что я тоже из-под Курска, он рассказал мне о земляке Николае Конареве. В документах значилось, что он погиб в 1943 году. Я ждала два года, чтобы ваша боль улеглась, прежде чем написать вам», — говорилось в письме девушки.

— Нужно что-то придумать с одеждой, — сказал Виктор, когда они дошли до нужного места. — В лагерных обносках нам далеко не уйти. У меня здесь неподалеку знакомые живут. Могу взять какие-то вещи у них.

Они договорились, что Виктор достанет одежду, а Николай останется в лесу. Конарев прождал весь день и уже собирался идти один, когда вдруг кусты зашевелились.

— Ну наконец то, — рассмеялся Николай и тут же осекся…

Это был не Виктор. Увидев Николая, немецкий солдат медленно навел на него дуло автомата...

Что случилось с Виктором и куда он пропал, Николай так никогда и не узнал. В одиночной камере конотопской тюрьмы, куда Конарева посадили как особо опасного пленника, он пробыл до сентября 1943 года. В начале осени в Конотоп вошли советские войска, и всех пленников освободили. Николай был зачислен в запасной полк, затем — в 399-ю дивизию, но после операции «Багратион» под Бобруйском снова попал в плен.

Покой в семье Конаревых был потерян. Жить и мучиться от неопределенности они больше не могли.

— Маруся, собирайся, — сказал Григорий Конарев дочери. — Поедешь в гости к брату. Посмотришь, он это или не нет. И фотографию с ним не забудь привезти.

Его могли расстрелять сотни раз. Но ему повезло.

— Мы встретились на вокзале и долго плакали. Маруся призналась, что уже и не думала увидеть меня живым, — рассказал «Труду-7» Николай Григорьевич.

Конец Великой Отечественной войны Николай Конарев застал в лагере в Восточной Пруссии. Как и многих других бывших пленных, советское руководство принудительно отправило его на Урал — работать на заводе. Он смог вернуться к своей семье в село Гридасово только в 1947 году.

Но на этом «смерти» Николая Конарева не закончились. Недавно Николай Григорьевич узнал, что их было гораздо больше. В начале этого года к нему обратились представители общественного движения «Семьи погибших воинов». Они не могли поверить, что человек, который значится погибшим сразу в нескольких источниках, жив до сих пор.

— 1 августа 1944 года я якобы умер в Шталаге. И если приехать туда, то можно даже найти могилу с моим именем. Кроме того, я значусь погибшим во время сражений в книгах памяти Курска, Калининграда и Воронежа. Везде называются разные даты и места моей гибели. В общей сложности меня похоронили четырежды. Но я жив и продолжаю жить, — смеется Николай Григорьевич.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 10 Июня 2026 11190

«Не талант, не традиции, не школа - вода. Много воды!»

Эрнст предложил «Ленфильму» покинуть центр Петербурга

Ирина Смирнова

Труд

На завершившемся Петербургском международном экономическом форуме много чего было сказано яркого и судьбоносного, направленного не в будничную хмарь, а к сияющим горизонтам. Однако некоторые дерзкие идеи вызывают...