Он был наделен редчайшим трагикомедийным даром. Евгению Павловичу были подвластны драма и фарс, он мог виртуозно сыграть колхозного конюха и короля, красноармейца и жандармского офицера, незадачливого укротителя тигров и провинциального актера, криминального авторитета и тишайшего заведующего детским садом, крепко стоящего на земле Тевье-молочника и чатланина Уэфа. В искусстве перевоплощения Леонову не было равных!
Но Леонов был не просто выдающимся артистом, сыгравшим порядка 150 ролей в театре и кино. Невысокий, полноватый, с молодых лет лысоватый, но при этом с располагающей улыбкой и легкой грустью в глазах, он для нескольких поколений зрителей стал, по сути, родным человеком, который приходил к ним в дом в разных, но неизменно обаятельных обличьях. Даже негодяев и сутяг он играл так, что их хотелось пожалеть и простить. Леонов поневоле наделял их доброжелательностью своей щедрой натуры.
Георгий Данелия, у которого актер снялся в десяти фильмах (среди них такие шедевры, как «Не горюй!», «Мимино», «Слезы капали», «Тридцать три», «Осенний марафон»), вспоминал, что однажды вместе с Леоновым навестил в больнице своего родственника, и буквально всем в палате — даже тяжело больным — при его появлении стало лучше. В итоге главврач попросил Евгения Павловича зайти во все палаты, включая реанимацию и женское отделение. И Леонов несколько часов ходил, травил актерские байки, поднимал людям настроение. Такова была поистине целительная сила его искусства!
Сам он богатырским здоровьем не обладал и прожил на свете всего 67 лет. В молодости, пробиваясь со своей отнюдь не героической внешностью к известности, безотказно играл в театре по 40 спектаклей в месяц, включая детские утренники. Никогда не халтурил, рвал свое сердце в каждой роли. После спектаклей сценический костюм у него был мокрый, хоть выжимай. А порой к концу представления приходилось вызывать скорую помощь. Тем более что с годами он, комик по актерскому амплуа, все чаще играл серьезные, трагедийные роли, которые требовали от него «полной гибели всерьез». Коллеги это хорошо знали и ценили: ни в театре, ни на «Мосфильме» и «Ленфильме» у него не было недоброжелателей.
«У меня были десятки потрясающих партнеров, — рассказывала мне Людмила Чурсина. — Но подобно тому, как всем нам памятна первая любовь, так мне памятен первый успех в фильме «Донская повесть», где моим партнером был Евгений Павлович. Он был невысокий, я же была настоящей жердью, но мы легко приспособились друг к другу. Снимались потом вместе в «Виринее», выступали с концертами. Он часто шутил, но внутри был бесконечно грустным человеком. С годами это ощущалось все сильнее. Как-то мы сели с ним в поезд после тяжелого дня, думаю, сейчас хорошенько поужинаем. А он достал авоську с лекарствами, невесело улыбнулся: «Вот и весь мой ужин». Когда его не стало, я как будто потеряла родственника».
Беда грянула летом 1988 года в Германии, где «Ленком» был на гастролях. В Гамбурге после спектакля Евгений Павлович почувствовал себя плохо, стал надсадно кашлять. Коллеги Александр Збруев и Елена Шанина вызвали скорую. Врач заподозрил воспаление легких. Пока актера везли в больницу, случился инфаркт, последовала клиническая смерть. Леонова подключили к аппаратуре, сердце снова забилось. Но в госпитале случился второй инфаркт. После сложнейшей операции, которая длилась четыре с половиной часа, врачи пригласили сына, Андрея, тоже актера «Ленкома», и сказали: сиди и разговаривай с отцом, пой, читай стихи, зови его сюда, на землю, в жизнь. Услышит — вернется, не услышит — сам понимаешь...
Прилетела в Гамбург жена Леонова Ванда Владимировна, держала мужа за руку, шептала слова любви. В общей сложности Евгений Павлович находился между жизнью и смертью 28 суток. И все-таки услышал обращенные к нему слова, вернулся к семье и к нам, зрителям. А уже через четыре месяца приступил к репетициям роли Тевье-молочника в «Поминальной молитве», которую очень любил и которую с большой самоотдачей играл до самой смерти. Я смотрел этот потрясающий спектакль — ироничный и мудрый, смешной и бесконечно грустный — незадолго до смерти Евгения Павловича. Никогда не забуду, как по ходу действия Леонов тяжело кашлял, а в финале спектакля то ли от имени героя, то ли уже от самого себя в звенящей тишине зала произнес пронзившие меня слова: «Поминайте меня лучше со смехом».
О пережитой клинической смерти Леонов говорить не любил, но однажды признался: «Вдруг заметил, что часто стал смотреть в стену. Нет, не потому, что жду смерти. Просто спрашиваю себя: зачем я живу, чего я хочу, зачем меня отпустил Бог? Я уже вроде простился со всеми, умер. А он меня возьми и отпусти обратно». Евгений Павлович прожил еще пять лет. Побывав «там», стал еще мудрее, философичнее. Перечитывал любимого Достоевского, от корки до корки прочел Библию. Но при этом торопился жить. Играл в театре, выступал с творческими вечерами, снялся в пророческом фильме Марка Захарова «Убить дракона», сыграл в картинах Данелии «Паспорт» и «Настя». И сетовал, что меньше загружен работой, чем раньше.
29 января 1994 года Евгений Павлович собирался на очередной спектакль, уже надел сценический костюм Тевье-молочника, который хранился у него дома, но внезапно потерял сознание. Изношенное сердце на сей раз остановилось навсегда. Когда через два часа перед собравшейся в театре публикой объявили причину отмены спектакля, ни один из зрителей свой билет в кассу не сдал. Из ближайшего храма принесли свечи, и люди молитвенно простояли с ними у входа в театр несколько часов.
Драматург Григорий Горин, который написал пьесу «Поминальная молитва» по мотивам прозы Шолом-Алейхема с прицелом на Леонова, спустя годы верно заметил: «Многие и сейчас не верят в смерть Леонова. Смерть актеров вообще стала понятием ирреальным. Если звучит голос, если лицо чуть ли не каждую неделю показывают по телевизору, если фотографии с обложек книг... При чем тогда тут смерть? Лучше всего эту нелепицу отметил мальчик у нас во дворе. Ему было лет шесть, он играл в песочнице. Его товарищ, старше года на два, сообщил ему услышанное известие: «Винни Пух умер!» «Врешь! — спокойно сказал мальчик. — Винни Пух не умер. Он сегодня вечером идет в гости!»
В тот день телевидение и впрямь показало мультфильм «Винни Пух идет в гости», которому Леонов подарил свой неподражаемый голос и теплоту своего сердца. После смерти Евгения Павловича прошло уже более 30 лет. Но Винни Пух по-прежнему исправно ходит к нам в гости.
Голос
«Для кого-то Бог на небе, а для кого-то — в собственном сердце. И этот Бог в сердце не дает опуститься ниже определенного человеческого уровня... Он не позволит ударить ногой собаку, обидеть старика, плохо относиться к родителям».
«В Бога мы не верили, потому что нас и не учили — верить или не верить. Мы ценности человеческие эти растеряли. Я теперь стал верить, ну, не в Бога — я так переделываться быстро не могу, а в то, что ВЫСШИМ законом может быть любовь. ВЫШЕ прав — милость. ВЫШЕ справедливости может быть прощение. Мне кажется, этой формулы достаточно, чтобы не опускаться ниже человеческого уровня».
«Говорят: сейчас другое время. Другой Бог. Другая нравственность. Другая Правда. Но в том-то и дело, что другого Бога не бывает. И другой нравственности не бывает. И другой Правды. Все затоптать нельзя. Особенно в искусстве».
«Нужно отдать часть души своей, нужно постоянно раздавать свое сердце людям, болеть, страдать, любить в полную грудь. Если решил работать в искусстве, думай о себе строже — всегда ли ты щедр душой, отважен, бескорыстен. И эта работа над собой пусть всегда идет впереди мастерства. Актерскую методологию, опыт можно постичь, а делать из себя человека — это работа не на годы учебы в училище, это на всю жизнь».
«Театр — это не рассказ о любви, это она сама — любовь. И значит, вас двое: ты и зритель».
«Тишина — это какое-то особое состояние мира и человеческой души. Мне кажется, мы себя чувствуем частичкой природы, каплей океана в тишине только. Вне тишины нельзя понять красоту».
Мысли Евгения Павловича Леонова из его интервью и книги «Письма сыну»
