В Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко прошла необычная премьера спектакля «Вишневый сад. Сад вишневый», созданного двумя хореографами — Павлом Глуховым и Максимом Севагиным. В роли Любови Раневской в двух из пяти премьерных показов выступила прима-балерина Мариинского театра Диана Вишнева. А музыку заказали композитору Александру Чайковскому.
Вишнева долго и сознательно шла к своему «Вишневому саду». Может показаться, что балерина искала свою пьесу и своего автора, чтобы продлить сценическую жизнь в ином амплуа после многих лет танца в самой сложной классике. По такому пути горделиво прошествовала Майя Плисецкая, сменив пачки Китри и Одетты-Одиллии на длинные платья героинь Толстого и Чехова, выступая в балетах, музыку к которым написал ее муж Родион Щедрин. Но хореографы Глухов и Севагин не сделали для героини Вишневой скидок на возраст: у них Раневская участвует почти во всех сценах, а не ограничивается проходами в роскошных нарядах от кутюрье Светланы Тегин и дуэтами.
Новый балет вообще сложно устроен. Глухов взял чеховскую пьесу и сделал с ней примерно то же, что сама жизнь делает с нами: оставил все узнаваемым, но убрал весь уют. На сцене огромная стена с проемом (сценограф Владимир Арефьев), через который видны только тени деревьев, самого сада мы так и не увидим до антракта. На полу валяется люстра. В углу куча черных шаров — непроданная вишня. И в этом пространстве появляются люди. Первым, как и положено, выходит Епиходов (Даниил Лусканов). Он не просто чудак с гитарой, каким его играют в драме. Здесь он постоянно попадает в нелепые истории, и хореограф раздувает каждую из них почти до циркового номера. Даже когда герой пытается застрелиться, это выходит так, что зрители хохочут. Кто из нас не чувствовал себя на его месте: когда все валится из рук, а ты стоишь и не знаешь, куда себя деть? Его танец — набор угловатых, дерганых движений.
И ружье чеховское выстреливает необычным образом. Когда дом уже трещит по швам, а разговоры о продаже сада становятся нервными, на авансцену вдруг вытаскивают чучело оленя с остекленевшими глазами. Его проносят через сцену, будто старинный трофей, который теперь некуда деть, а потом сажают на пианино. И стоит олень среди забытых нот и пыли, и смотрит в зал пустыми глазами.
В этой сцене весь Чехов и весь абсурд уходящей жизни. Вещи потеряли свои места. Музыка больше не звучит так, как раньше. Живое стало мертвым и оказалось в центре внимания. Пока хозяева спорят о будущем, пока Лопахин (его играет Герман Борсай) считает прибыль, а Гаев (убедительный Денис Дмитриев) произносит речи, чучело восседает на пианино. Смешно и жутко.
Монолог Гаева и сцена со шкафом решены так: человек подходит к шкафу, а тот начинает светиться, будто слышит собеседника. Шарлотта (Ольга Сизых) непрерывно устраивает танцевальное представление, ведь, если она перестанет развлекать, ее попросту не заметят. И когда ружье, которое она таскает с собой, наконец стреляет где-то за сценой (может, как раз охотники убили оленя?), это выглядит по-чеховски нелепо — будто сама жизнь выстрелила вхолостую.
Аня и Петя Трофимов (колоритные Анастасия Лименько и Тайга Кодама-Помфрет) танцуют нечто бодрое и спортивное, их не очень-то интересует сад. В пьесе Чехова фигурирует человек, который забредает в сад и просит денег. В балете это превращается в мини-спектакль про дефицит: рыбак в сапогах и плаще стоит спиной к залу, распахивает полы — и вместо чего-то неприличного показывает связку сушеной рыбы...
Диана Вишнева в этой суете единственная, кто на пуантах. Она возвышается над всеми. Ее Раневская где-то не здесь. У нее есть монолог с шалью, свернутой в виде младенца, и в этом движении боль о погибшем сыне. А когда сад уже продан, они с Лопахиным танцуют, и становится ясно: эти двое любят друг друга, но никогда не будут вместе. И это уже что-то очень живое и горькое.
После антракта все меняется. На сцене ни стены, ни стола со стульями. Только двенадцать пар артистов в прозрачных одеждах, ставших деревьями. Они гнутся, качаются, переплетаются руками, будто сад. И где-то тут бродит забытый всеми старик Фирс в потрепанном фраке.
Раневская картинно ломает руки. Лопахин с конторщиком деловито осматривают местность, прикидывая, где будут дачи. А Петя с Аней танцуют вальс — и, похоже, авторы верят: будущее за ними. Единственный светлый момент во втором акте: деревья умирают, но эти двое строят что-то новое...
P.S. Спектакль нужно смотреть несколько раз, чтобы оценить все его находки и расслышать музыку Александра Чайковского в исполнении оркестра театра под управлением Феликса Коробова. Следующие показы состоятся уже в новом, 2027 году. Верится, что в афишу поставят спектакли до конца сезона.
