Главная Культура Развлечения 22:58 04 Октября 2010 7865
Игорь Растеряев: «Люди не одной краской мазаны: они многогранны и многодонны»
Корреспондент «Труда» взял интервью у стремительно набирающего популярность интернете исполнителя, автора песни «Про комбайнеров»
Иван Комаров

— Как вы стали заниматься музыкой, что вас к этому подтолкнуло?

— Я не считаю, что вообще занимаюсь музыкой. Честно говоря, я с 6 лет приезжал в Раковку (Волгоградская область — прим. «Труд») и, раскачиваясь на качельках, пел всякие детские песни часами, и первыми поклонниками моего музыкального, так сказать, творчества, были бабушкины соседки, которые все это дело слушали. А потом, с 12 лет, я стал играть на гитаре, выходил к местному деревенскому магазину и там развлекал местное население и своих друзей, эти концерты продолжались часами. Когда я пошел учиться в театральный институт, были у меня однокурсники, которые умели на гармошке играть. Меня они стали подучивать, я тренировался. С этого все и пошло. Я уже 12 лет где-то играю на гармошке.

 — А когда сами стали сочинять?

— Трудно ответить. Опять же, смотря что считать сочинительской деятельностью. У нас в театральном институте делались «зачины» - перед актерским мастерством коротенькие представления, и я любил быть их режиссером, но они у меня были чаще всего патриотического толка. Я любил, правда, на всякие коротенькие известные мелодии свои тексты писать. Вот и все.

А потом, собственно говоря, и появилась песня «Про Леху Каючина» - эта первая песня была шуточная, посвященная моему другу. Потом родилась «Мозгодротки». То есть те песни, которые не предназначались для широкой аудитории, а для друзей. Уже после появилась и песня «Про комбайнеров», которая неожиданно почему-то была относительно приличной, там не было никакой нецензурщины.

— Игорь, во всех песнях вы аккомпанируете себе на гармошке. Скажите, а откуда у вас этот инструмент?

— А у меня много гармошек. Сейчас их три. Кстати, гармошка, на которой я играю в клипе «Про комбайнеров», не моя, а моего дяди. Потому что когда летом приезжаю в Глинище, с собой свой инструмент не беру. У дяди есть своя, хорошая, и я играю на ней.

С гармошками, на самом деле, беда: их сейчас практически не производят, в ходу, в основном, старые инструменты. В музыкальных школах, вроде бы, уже не учат на них играть. На баяне и на аккордеоне — пожалуйста. А гармошку отчего-то считают более примитивным инструментом.

Так вот. Одну из моих я купил за 15,5 тысячи, другую — в комиссионке за 800 рублей, на ней сейчас в основном и играю. Третью мне подарил друг Андрей Гаврюшкин: она с деревянным корпусом. На ней я навострился отбивать ритмы деревянной ложкой, и держу ее для эстрадных выступлений.

Каждая гармошка хороша по-своему. К примеру, та, что за 15,5 тысяч, оказалась высоковатой по звуку и петь, аккомпанируя себе на ней, не очень удобно. Зато, если что-то играть соло, получается очень хорошо: у нее очень резкие, чистые, высокие голоса и тембры.

— В одном из интервью вы говорили, что вы, если обобщить, «казак из Питера». Не могли бы вы немного рассказать нашим читателям о своих родителях?

— Мой отец, Вячеслав Георгиевич Растеряев, родился в Сталинградской области в 1949 году. По национальности — потомственный донской казак.

Род Растеряевых уходит в далекое прошлое. С 1742 года наши предки жили там же в станице Усть-Медведевского округа. Несколько лет назад я в Москве у одного историка, который занимался изучением донского казачества, нашел карту, где указан наш родовой хутор Растеряев. Отец мне и до этого рассказывал, что был у нас был одноименный хутор, который потом переименовали в Поповский. Но я думал, что это семейные легенды, предания. А когда увидел карту, понял, что это правда, потому что карта XVIII века и на ней все первоначальные названия хуторов указаны.

И мы, где-то лет 5 назад, поехали туда и поставили крест. А потом, когда родственники об этом узнали, мой дядька сварил здоровый крест из железа. Его мы в степи тоже установили. Сейчас если по дороге проезжать, то с одной стороны, где раньше дома были, стоит дубовый крест, а с другой стороны - железный, и на них написано, что здесь был хутор Растеряев.

А мама моя — коренная ленинградка: бабушка блокаду пережила, и прабабушка тоже, и до революции здесь жили…

— Вы стали популярным неожиданно даже для самого себя. Благодаря интернету и столь неожиданной на текущий момент тематике, как непредвзятый рассказ о сельской жизни. Чувствуете ли вы, что эта тема вызывает искренний интерес у людей даже далеких от нее?

— Да, она вызывает. Я, правда, не понимаю почему, но и не стараюсь анализировать. Знаю, что и в Москве заинтересовались. Если быть таким уж нескромным, она зацепила и в Раковке много народа.

А когда пришла широкая популярность, мы очень удивились. Песня «Про комбайнеров» в Раковке уже 2 года известна, ее пели, и на телефоны закачивали, и, что главное, ее приняли, и ничего нового в ней не было. Это только для широкой аудитории она появилась недавно.

— Буквально недавно мы увидели ваш новый клип на песню «Ромашки», поражающую своей искренностью. Вы и дальше собираетесь работать без профессиональных продюсеров и аранжировок?

— Я не хотел бы продюсерами связываться. Понимаете, если бы я стремился или шел к какой-то популярности, ночами не спал, лишь бы только вылезти, чтобы я где-то светился, я бы с удовольствием схватился бы за них. Но так как известность, как водится в России, пришла в самый неожиданный момент, то я, как и положено настоящему россиянину, оказался к повороту событий не готов.

Даже сейчас, спустя 2 месяца после всплеска интереса к моим песням, не могу ответить,  хочу ли я серьезно, глубоко и в каких рамках этим заниматься. Ранее сидел себе спокойно: работал в театре, писал свою вторую книжку, рисовал свои рисунки, какие-то песни у меня рождались… И вдруг как будто свет в темной комнате включили и все пальцем показали: «Вот он! Смотрите!». И дальше пошло: «Давай концерт!», «Выкладывай это!», «А что у тебя есть еще?», «А давай нам новое!». То есть я находился в пути, а тут как будто все — дошел до какой-то финальной точки и должен отчет дать. А на самом деле я и сейчас нахожусь в дороге, в середине пути.К тому же, во-первых, я в театре служу, во-вторых, мне хотелось бы иметь такой запас времени, чтобы жить нормальной человеческой жизнью и заниматься любимым делом.

Серьезный шоу-бизнес, как мне кажется, заставит завести какой-то имидж и его поддерживать. Под него  начнут продюссеры лепить из человека пластмассовую форму. А я хочу оставаться самим собой, и иметь право быть как лохматым пареньком из побеленной кухоньки на фоне бутылки с подсолнечным маслом, которая всем понравилась почему то, так и питерским интеллигентом, причесанным и гладко выбритым человеком, которым я тоже являюсь, будучи в Питере и играя спектакли в театре. То есть нормально развиваться.

— Игорь, но если все-таки вернуться к аранжировкам песен, у вас не было никаких идей, как можно играть ваши песни, используя другие инструменты?

— Скоро я приеду в Москву для записи аранжировки песни «Про комбайнеров» на профессиональной студии. Мы с московским клипмейкером Евгением Курицыным ездили в командировку в Раковку сняли клип на эту песню. Кстати, Буравлев — парень из нашего раннего клипа — сыграл там главную роль, мы сделали из него прямо-таки профессионального артиста. А также всех комбайнеров, задействованных во время съемки, сыграли мои друзья, про которых песня-то и писалась. Аранжировка к новому клипу должна быть записана не под гармошку, а под иные инструменты.

Если брать формат, скажем, под какое-то радио, я бы не отказался записать и для них иную версию песни. Тоже подумываю над этим. Но, опять же, если кто-то захочет их крутить на радио.

А музыкальный коллектив, группу с барабанщиком, с гитаристом, я создавать не собираюсь, потому что это очень большая ответственность.

— Так сложилось, что нежданная популярность пришла к вам через музыку. При этом вы актер и служите в театре. Не пугает ли вас вероятность, что певец победит актера?

— Да меня вообще ничего не пугает. И это разные вещи. Я бы не проводил никаких параллелей, то же самое, что я не боюсь, что артист во мне победит рыбака (смеется — прим. «Труда»). Песни — авторский взгляд на происходящее. Есть театр, в нем я служу артистом, это одна история. А то, что я параллельно сочиняю песни, которые, как я понял, нравятся неопределенному количеству людей — совершенно другая. При этом я какие-то рассказы пытаюсь сочинять — не знаю, понравятся они или нет людям — или рисую к ним рисунки — третья грань. Люди же не одной краской мазаны, они несколько многогранны и многодонны.

— Расскажите о своей театральной деятельности.

— Моя театральная деятельность, так сказать, очень характерна для выпускника театральной академии, питерской.

Закончил я ее в 2002 году, по классу «артист драматического театра», и так как у нашего мастера не было театра, то мы выпускались без распределения и места работы. И поэтому я целый год валял дурака, работал в несерьезном детском театре, играл крокодилов, других несерьезных персонажей. Мы ездили по городам и весям Московской и Ленинградской областей, спали в замороженных ДК, питались «дошираками», жили в общежитиях каких-то электротехнических заводов, где тараканы скрипели под ногами. Света не было, а их потравили. И воды не было. В общем, жуть была.

Потом, через полтора года, мой однокурсник Артем Анчуков подошел к художественному руководителю «Буффа» и попросил, чтобы он меня посмотрел. Я пришел, показался как музыкальный эксцентрик, сыграл ему на фляге, на ложках, и меня взяли в театр, где я с огромной благодарностью служу до сих пор, уже лет семь.

— Не было ли предложений создать театральную постановку, в которой будут использованы ваши песни?

— На данный момент таких предложений не было. На самом деле, я сам бы хотел сделать свою театральную постановку рано или поздно, где они были бы использованы. Мне кажется, это было бы более правильно, потому что песни, те же самые «Ромашки» и «Казачья» и даже «Комбайнеры», они изначально писались с прицелом на спектаклевую форму, где я бы с помощью песен и рассказов повествовал бы о деревенской тематике и сказал бы все, что я хотел сказать.

— Последний вопрос. Скажите, а поступали ли предложения об издании ваших песен на отдельном компакт-диске?

— Мне кажется, что об альбоме еще рано говорить, потому что из 6 моих авторских песен, только в 3 отсутствует ненормативная лексика. И я даже не знаю, что это за альбом будет и на кого он будет рассчитан.

— На нашей эстраде есть много исполнителей, использующих ненормативную лексику, и в гораздо более неприемлемой форме, чем у вас. По крайней мере, у вас она не режет ухо.

— Ну, может, ухо она и не режет, но вот вчера, к примеру, моя мама смотрела запись моего первого концерта в Москве, и ей резануло ухо, например. К тому же я никогда не собирался специально эпатировать публику этими матерными выражениями, да и не хотелось бы делать ставку на мат в своем песенном творчестве. Те матерные песни, которые у меня есть, они писались для друзей, и я не имел понятия, что о них вообще кто-нибудь узнает. А получилось, что сейчас узнали и думают, что я специально. А я как в обычном, кухонном разговоре. Так что насчет альбома не знаю. Я выпустил бы, конечно, но, наверное, попозже. Никаких дат я назвать не могу.

Комментарии для сайта Cackle

Эксперты Сбербанка и Высшей школы экономики составили новый «Атлас профессий будущего»

Максим Башкеев
Труд
Фото: imago stock&people, globallookpress.com

В России обновили карту перспективных профессий. И вот какие новости: уже в обозримом будущем нам обещают спрос на рынке труда на такие экзотические специальности, как дизайнеры эмоций, эксперты по долголетию и блокчейн-мастера....







Подписаться

Еженедельная рассылка самых важных и интересных новостей от Труда. Без спама.

Подписаться
Спасибо!

Вы подписались на еженедельную рассылку от Труда. Мы пришлем Вам первый выпуск сегодня.

Порядок разделов

Для того, чтобы изменить порядок раделов, передвиньте их и установите в нужной последовательности

Сохранить
Спроси у юриста

Квалифицированные юристы помогут разобраться в правовых коллизиях вашей проблемы

Хотите получать уведомления о самых важных новостях от Труда?