«Труд» продолжает серию рассказов об исторических персонажах устами их детей и внуков. Сегодня о жизни Дмитрия Устинова, на чьи плечи в Великую Отечественную было взвалено руководство Народным комиссариатом вооружения, повествует его внук — Сергей Александрович НЕМЦОВ.
— Дед стал наркомом перед самым началом войны, когда ему, директору ленинградского завода «Большевик», было всего 33 года. Сегодня такую карьеру сложно себе представить, но в ту эпоху кадры росли быстро. Они жили, дышали делом, отвечая за него головой. Биография деда — классическая для выдвиженца тех лет. Из рабочей семьи в Самаре, с 15 лет в Красной армии — воевал с басмачами. После демобилизации учился в профтехшколе, слесарил на Балахнинском бумажном комбинате, потом — на фабрике в Иваново-Вознесенске. Оттуда попал в 1932 году в только что созданный в Ленинграде Военно-механический институт. После его окончания проработал три года в артиллерийском НИИ, в 1937-м стал конструктором знаменитого завода «Большевик». Здесь быстро проявил конструкторские и организаторские способности — и через два года стал директором завода.
О том, как он умел работать, свидетельствует такой эпизод. Незадолго до начала войны на ряд ленинградских заводов поступило новейшее импортное оборудование. Установка его затянулась, в Ленинград с проверкой прибыла комиссия ЦК ВКП(б) во главе с Берией. Устинова и других директоров вызвали на заседание Политбюро, где Берия предъявил снимки пустующих цехов. Сталин потребовал объяснений. В ответ Устинов показал фото, сделанные спустя день после отъезда комиссии: оборудование уже смонтировано и дает продукцию, что произвело впечатление на вождя — именно тогда он обратил внимание на деда. 7 июня 1941 года был арестован нарком вооружения Борис Ванников. А на следующий день Устинов был срочно вызван в Москву, где ему предложили возглавить Наркомат. Дед несколько растерялся от такого предложения и сказал, что ему надо подумать... Но наутро в «Правде» увидел указ о своем назначении.
А спустя 13 дней грянула война, и на его плечи легла нечеловеческая тяжесть. Вместе с Ванниковым (того 20 июля освободили и назначили замнаркома вооружения, через полгода поставили во главе Наркомата боеприпасов) Устинов сумел обеспечить резкий рост выпуска военной продукции. Уже в декабре 1942-го выпуск самолетов увеличился более чем в три раза, танков и снарядов — почти вдвое. А к концу 1942 года страна превзошла фашистскую Германию по производству важнейших видов боевой техники и вооружения.
Маршал артиллерии Николай Яковлев вспоминал: «Особенно мне запомнился молодой нарком вооружения. Не знаю, когда он спал, но создавалось впечатление, что Устинов всегда на ногах...»
Дед и после войны продолжал руководить оборонкой, а в 1953-м стал еще и зампредседателя Комитета № 2, занимавшегося ракетостроением. Кстати, за подготовку гагаринского полета он получил свою вторую звезду Героя Социалистического Труда (первой был награжден в 1942-м). Наград и премий у него было великое множество, а по количеству орденов Ленина Устинов оказался рекордсменом: 11(!). После смерти Гречко в 1976 году Дмитрия Федоровича назначили министром обороны СССР. Кое-кто сомневался: вот, мол, штатского человека поставили во главе армии. Но дед всю свою жизнь — с 15 лет и до самого конца — защищал страну, и в армии ему авторитета было не занимать.
Каким он был в семье? Его мнение было основополагающим в решении буквально всех вопросов. Дедушка был необычайно интересным человеком, хотя своих детей, можно сказать, держал в ежовых рукавицах. Однажды кто-то из родственников обратился к Дмитрию Федоровичу: «А не построить ли нам в таком-то месте дачу?» Ответ был по-военному кратким: «Никаких дач!» Хотя возможности у деда были огромные, но больше с подобными просьбами к нему никто не обращался.
На работе он пропадал с раннего утра и до ночи. И суббота была рабочей, и половина воскресного дня тоже. И никаких скидок на возраст. На упреки врачей отвечал просто: «Не беспокойтесь, я ведь человек сталинской закалки...» В таком режиме он жил до декабря 1984 года, когда, простудившись во время показа боевой техники, заболел воспалением легких и уже не встал.
Помню, в поездки по подмосковным воинским частям он иногда брал нас, внуков. На обратной дороге рассказывал нам о своей молодости. К примеру, о том, как полюбил быструю езду на мотоцикле — пока однажды не свалился с него и не сломал ногу. Из-за чего не смог присутствовать на важном совещании в Кремле. Когда он все-таки явился на доклад с палочкой, то получил нагоняй от вождя: «Товарищ Устинов, вы сломали ногу не только себе, но и делу, которое вам поручено. Поэтому я запрещаю вам отныне ездить на мотоцикле». Присутствовавший при этом Маленков заметил, что стоит тогда выделить Устинову машину вместо мотоцикла. Так и было решено. А о мотоцикле деду пришлось забыть.
Я сейчас понимаю, что у деда был замечательный талант руководителя. И огромнейшая работоспособность. Именно такие люди в те яростные годы смогли отстоять страну и сделать ее могучей.
Штрихи
Отец мой, Александр Евгеньевич Немцов, был родом из Харькова. Поступил в военно-морское училище, тогда и познакомился с будущей женой, моей мамой — Верой Дмитриевной Устиновой. Служил на Черноморском флоте. Работал в Научно-техническом комитете ВМФ до выхода на пенсию в звании контр-адмирала. Его, к сожалению, как и мамы, уже нет в живых. А мама по профессии была певицей, пела в Академическом русском хоре имени Александра Свешникова. Преподавала в Московской консерватории. Видимо, унаследовала любовь к музыке и способности от моей бабушки — Таисии Алексеевны, которая была очень музыкальным человеком.
Между прочим, мне рассказывали такой случай. У бабушки день рождения 12 апреля. Так вот, в 1961 году, месяца за три до даты, дед сказал ей, чтобы ждала ко дню рождения необычный подарок. Им оказался... полет в космос Юрия Гагарина. Дмитрий Федорович знал о предстоящем полете, но сказать об этом не мог, вот и объявил о сюрпризе.
