Иван Степанович Конев — один из ведущих полководцев Великой Отечественной, творцов Победы. Командовал фронтами на главных направлениях, его войска очищали от фашистов Украину и освобождали узников Освенцима, спасали Дрезденскую галерею, Краков и Прагу, штурмовали Берлин, встретились с американской армией на Эльбе. Но для дочери маршала, профессора кафедры языкознания и литературы Военного университета Натальи КОНЕВОЙ все это — сфера не только исследований, но и особых, родственных эмоций.
- Биография отца связана с местом, где он родился, — говорит Наталья Ивановна. — Крестьянская семья из Вологодской губернии, где, как говорил сам отец, «не было крепостного права и куда не ступала нога завоевателя». Отсюда свободолюбивый дух, прямота и независимость суждений.
...Конев попал на Первую мировую в 18 лет. Потом гражданская — он воевал в рядах Красной армии в Забайкалье и на Дальнем Востоке. А дальше крутой взлет: комполка, комдив, с сентября 1938-го — командующий 2-й отдельной Краснознаменной армией со штабом в Хабаровске. Еще через два года принимает командование ЗабВО, в начале 1941-го возглавляет Северо-Кавказский округ (СКВО).
В самом начале Великой Отечественной Иван Степанович проявил себя, командуя 19-й армией в ходе Смоленского сражения. Это отметил и Сталин, назначив Конева командующим Западным фронтом и присвоив ему звание генерал-полковника. Доверие Верховного Конев не потерял и в тяжелейших боях, когда на его войска обрушился удар мощнейшей немецкой группы армий «Центр» и в окружении под Вязьмой фронт понес огромные потери. Назначенный Сталиным новый командующий Западным фронтом Георгий Жуков оставил Конева своим замом, а спустя несколько дней его поставили командовать вновь созданным Калининским фронтом в битве за Москву...
А потом — расцвет полководческого таланта. Курская битва, в ходе которой войска Конева освобождают Белгород и Харьков, с ходу форсируют Днепр. Именно Конев командовал 2-м и 1-м Украинскими фронтами, и, будь маршал жив, он нашел бы что ответить политиканам, нынче утверждающим, что «это были украинские войска»... Войска Конева встретились в апреле 1945-го на Эльбе с американцами.
«Командующий американской группировкой генерал Брэдли приехал с визитом к Коневу, — рассказывает Наталья Ивановна. — Гостя, конечно, потчевали с русским размахом. А потом устроили для американцев концерт. Брэдли был поражен выступлением танцевального ансамбля и все выпытывал у Конева, где тот раскопал таких красоток. «В Красной армии все девушки такие», — отвечал маршал. А когда отец приехал к американцам с ответным визитом, ему представили худенького солдатика, виртуозно игравшего на скрипке. «Потрясающе! — сказал отец. — Где вы выкопали такого гения?» «Обычный солдат, — скромно ответил Брэдли. — У нас все такие...» Между тем солдатиком оказался величайший скрипач Яков Хейфец, которого американцы, чтобы поразить Конева, на один день привезли из Парижа. Хейфец был уроженцем Вильно, окончил консерваторию в Санкт-Петербурге, а затем перебрался в Европу и в США».
- Как сложилась послевоенная судьба Ивана Степановича? — спрашиваю у Натальи Ивановны.
«Сразу после окончания войны его назначили главнокомандующим Центральной группой войск в Австрии, в 1946-м отец стал главкомом Сухопутных войск. Командовал Прикарпатским военным округом, в 1955-м стал первым главнокомандующим Объединенными вооруженными силами стран — участниц Варшавского договора. В период знаменитого берлинского кризиса 1961 года он стоял во главе Группы советских войск в Германии. Когда стала возводиться Берлинская стена и ситуация обострилась до предела, Хрущев сказал: «Надо сделать ход конем!». И послал в Берлин Конева на своем самолете. Тогда советские и американские танки стояли буквально друг против друга на Фридрихштрассе. На той стороне оказался генерал Кларк, с которым отец встречался в Вене, так что оба знали, с кем имеют дело. И оба сделали все, чтобы берлинский кризис был преодолен».
До сих пор много споров о сложных взаимоотношениях Конева с Жуковым. И этот вопрос мы постарались прояснить у нашей собеседницы.
«Отношения у них были вначале вполне дружеские. Они вместе служили еще до войны в Белоруссии под началом Уборевича. И во время войны отец с Жуковым прекрасно ладили. Поссорил их Хрущев в 1957-м, когда решил убрать с арены Жукова. Никита Сергеевич заставил отца выступить с антижуковской статьей в «Правде». Коневу прислали готовый текст на подпись. Он переписывал его, менял формулировки, звонил наверх. А Хрущев в ответ: «Все равно статья пойдет за твоей подписью». Жуков был, конечно, страшно обижен и требовал, чтобы отец написал опровержение. Конев ответил: «Георгий Константинович, никто ведь не напечатает, это решение партии, а оно, сам знаешь, закон».
...А потом настал черед и самого Конева, который возражал против резкого сокращения армии и хрущевской «ракетомании». И в 1962-м Конев оказался не у дел. С Жуковым они все же помирились — через 10 лет после размолвки, в день 70-летия Конева. Тогда и состоялась их последняя встреча.
Ее описал Константин Симонов: «Судьба сложилась так, что на долгие годы их отдалили друг от друга обстоятельства, носившие драматический характер для обоих. Однако при всем том в народной памяти о войне их два имени чаще, чем другие, стояли рядом. И когда на вечере оба этих человека обнялись впервые за многие годы, то на наших глазах второстепенное стало второстепенным с такой очевидностью, что нельзя было не порадоваться».
