Труд: Обыденность зла

Главная Культура 14:18 13 Октября 2016 5336

Обыденность зла

На телеканале «Культура» состоялась премьера фильма Алексея Германа «Трудно быть Богом»

Напечатать

Премьера картины Алексея Германа «Трудно быть Богом» состоялась на телеканале «Культура». Этот последний, прощальный фильм мастера шёл к зрителю долгие, долгие, трудные годы.

«Трудно быть Богом» — вариации на темы «Хрусталёв, машину!», анти-Андрей Рублёв, сублимация Андрея Рублёва. В «Хрусталёв, машину!» Алексей Герман добивался полнейшей аутентичности потока обыденности. Гиперреализм. Когда кино перфекционистски добивается полного и окончательного реализма, сдирая с себя эстетизацию зла, оставляя только обыденность зла.

Рискую быть побитым камнями гнева, но давно хочу задать этот вопрос: — Кто назвал этот монотонный свинцовый монолог, скучный советский метатекст Стругацких литературой? Что такое социальная фантастика? Ходы прямолинейны, как рельсы, всё однозначно и читаемо, как азбука. Загадку вносит лишь лёгкое моцартианское дыхание Тарковского, хотя и больное арканарской тяжестью.

Эту выхолощенную серую унылую монотонность Герман довёл до последнего предела, пока не видно того, кто может постучаться со дна. Маниакальный перфекционизм в композиции и соотношении светотени кадра почти достиг своих задач — ряд гениальных кадров «как «Андрей Рублёв», как свинцовая монотонность невской волны Бродского, как картины, полные собственной жизни.

Скажу страшную крамолу, для повторного побития камнями — со звуком что-то не так. Алексей Герман говорил, что при новых голливудских технологиях он писал звук для каждого персонажа отдельно, а потом сводил, часами, месяцами. При жизни завершить сведение не успел. Меньше восемнадцати человек в кадре у него не было. В этом была главная сложность записи звука. Можно выдать получившийся звук (перезапись состоялась после ухода из жизни Германа-старшего) за художественный приём — персонажи говорят и бормочут, намеренно невнятно, но звук не может быть пересушенным, как в барокамере, выхолощенным, местами мёртвым.

Ярмольник — идеальная монотонность, отсутствие актёрской игры, произнесение реплик и слов — это и нужно для полного торжества крайней степени реализма. Нужно полифоничное множество персонажей, где каждый в отдельности не особо важен, как в спектаклях Юрия Любимова, где актёры взаимозаменяемо играют по несколько ролей. Полифонию подвёл звук. Румата Ярмольника — это именно та функция, маска, которой прикрыта его способность быть кем угодно — наблюдателем, тираном, убийцей, фиксатором событий. Актёрски он фальшив; как манекен, символ — то, что надо. Он выхолощен, как звук, как выхолощен так называемый «гуманистический посыл» Стругацких.

Герман не был бы Германом, если бы не было необъяснимой магии, идеальных кадров, где виден изнурительный труд, и для «вторых и третьих» выводов нужно смотреть ещё. Звук в картинах Германа-младшего — математичен, с разъятой алгеброй гармонией. Вероятно, перезапись не обошлась без него.

Герман-старший подтвердил последней картиной, что всю жизнь снимал один фильм — от «Мой друг Иван Лапшин» до «Трудно быть Богом» он прошёл свой личный путь по разъятию кино как мифа, как эстетической упаковки для ужаса, по воссозданию аутентичной полифоничной обыденности бытия и зла, где для эстетизации и красивостей нет шансов. «Где искусство?» — спрашивает персонаж. «Нет».

Возрождения в Арканаре не случилось, не вышел он из утрированного, схематичного, стереотипизированного средневековья. Об этом полощет идеальными и чуть менее идеальными кадрами последнее послание ушедшего в мир иной режиссёра, разложившего ужас на кадры, выйдя за рамки кучки банальностей от Стругацких.

В 1964 году режиссёру не было тесно среди этих банальностей, в конце жизни он от них ушёл, не мог не уйти. Соловьёв, главарь банды, убийца, легко обманывавший доверчивых ягнят, прошёл путь до убийц, ссыпающих ягнят-рабов в смерть, как угли не фантастического мира.

Напечатать

Культура 00:20 / 19 Июня 2026 13110

Дубай на Неве

Новым 100-метровым шпилем проткнуть петербургское небо намерен застройщик Васильевского острова

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург

Труд

О таком «подарке городу» на Петербургском международном экономическом форуме заявил основатель «Группы ЛСР» Андрей Молчанов. На этот раз гигантская конструкция взметнется с намывных территорий —...