«Россия» показала сериал Сергея Урсуляка, основанный на романе Алексея Иванова. Его герои — воины-интернационалисты, вернувшиеся на родину и не узнавшие ее. Фильмов об афганцах снято немало. Про крутых парней, сохранивших дух боевого братства и не желающих мириться с несправедливостью. Но «Ненастье», по уверению авторов, — это не про наших Рэмбо. А про ветер истории, налетевший внезапно и унесший в своем потоке праведных и грешных, сильных и слабых, честных и лживых. Премьера спровоцировала горячие споры о 90-х.
В самом начале «Ненастья» есть ключевая сцена. «Афганцы» обсуждают печальные дела, творящиеся вокруг. Один из ветеранов говорит, что дело в стране, конечно, дрянь, но поскольку он связан присягой, то до конца будет верен ей. «И вот ему», — добавляет он, кивнув в сторону телевизора с Горбачевым. До этого момента Михаила Сергеевича никто не слушал: его велеречивость приелась. Но на последних словах все невольно повернулись к экрану. А там — первый и последний президент прощался с Союзом. Дальше прямое включение с Красной площади: над Кремлем на фоне черного зимнего неба опускают красный флаг. Парни смотрят на него, и в их сознании проплывают кадры хроники. Вот над Рейхстагом возносится Знамя Победы. Вот Гагарин марширует по летному полю, навстречу людям, восторженно вздымающим стяги. Съемка черно-белая, но полотнища выкрашены в алый цвет. Советская спортсменка, плачущая от счастья, следит за багряным полотнищем, поднимающимся над стадионом в честь ее триумфа. Танки пересекают мост на границе с Афганистаном, на башне каждого — красный флажок. А в телевизоре над кремлевским куполом тем временем появляется триколор. Все. Нет больше страны — нет и присяги.
«Ненастье» в фильме Сергея Урсуляка — это не только название дачного поселка, в котором разворачивается часть действия, а еще и вечное экзистенциальное состояние Отечества, где, что ни перемены, солнца все равно не видать. Так, мелькнет на секунду и снова скроется. Нет, конечно, у всех есть свои маленькие радости. Кому-то жизнь скрашивает хруст купюр. Кто-то оживает в лучах любви. Но жернова истории все равно мерно и скучно перемалывают поколение за поколением, так и не ощутившие полноценную радость бытия. И 90-е — яркий тому пример.
Эти годы чаще всего называют лихими. Согласно словарю Ушакова, определение «лихой» имеет два значения: дурной, злой — с одной стороны, и молодцеватый, удалой — с другой. Сразу и не скажешь, какое точнее подходит к происходившему в России в последнее десятилетие прошлого века. Но есть и те, кто считает его «святым». Причем не только Наина Ельцина (ее-то понять можно) и пионеры русского списка Forbes (тоже можно). Впрочем, суть не в прилагательных, а в том, что «лихое и святое» так или иначе коснулось тогда каждого. В память о нем на кладбищах остались десятки тысяч дорогущих мраморных обелисков с портретами братков в полный рост и сотни тысяч неприметных могил самых обычных людей, не сумевших преодолеть унижения, страх за будущее, банальный голод, наконец.
Лихость 90-х во всем ее многообразии до сих пор не отражена ни в одном художественном произведении и уж тем более в сериалах. Не удалось это сделать и «Ненастью», хотя получилось оно довольно глубоким и, как это всегда у Урсуляка бывает, с точными актерскими работами. Все потому, что герои — именно афганцы, у которых война в башке засела намертво. А от войны до уголовщины один шаг, главное — врага найти. Бывшие интернационалисты и патриоты делают это и превращаются в бандитов. Криминальная линия сюжета становится главной.
Соцопросы показывают: самым запомнившимся нам явлением лихолетья стал разгул организованной преступности. Позвольте, а почему, например, не тотальное обнищание? Дикость в правовой сфере, конечно, творилась страшная, но непосредственно она коснулась далеко не всех, в основном — людей определенного рода занятий, и в первую очередь — предпринимателей. Но тут на общественное сознание как раз телевидение и повлияло, на рубеже веков разом выдавшее «Бригаду», «Бандитский Петербург» и «Бумер». Они и сформировали картину мира.
К слову, именно этой троицей был открыт шлюз для мощного потока крови, хлынувшего в эфир. Раньше-то разную невинную сериальную ерунду снимали, вроде «Петербургских тайн» и «Королевы Марго». И вдруг стало можно убивать по десять человек за пять минут эфира. Как не воспользоваться такой свободой?!
Сегодня тема 90-х затрагивается в телевизионном кино нечасто и в основном вскользь, в семейных сагах. А если где-то и оказывается в центре внимания, там непременно всплывает все тот же криминал, как, например, в «Челночницах». Да и куда ж теперь без него? А ведь яркими экранными персонажами, судьбы которых очень точно передают то самое экзистенциальное «ненастье», могли бы стать совсем другие люди. Скажем, академик Владимир Нечай. Он был директором Федерального ядерного центра. Когда финансирование прекратилось, прилагал все усилия для того, чтобы исследования продолжались. Но ученые, по полгода не получавшие зарплату, семьи которых в буквальном смысле перешли на хлеб и воду, начали роптать и увольняться. Наука кончилась. И академик застрелился.
Впрочем, все сказанное ничуть не умаляет достоинств работы Сергея Урсуляка.
