С Сергеем Петровичем мы пообщались перед его выходом на сцену в одном из антрепризных спектаклей, в котором он играет вместе с Еленой Сафоновой.
Испытание сценой
«АиФ»: – Жизненный спектакль получился, хоть и антреприза. Кстати, как вы к антрепризе относитесь?
С.Н.: – Конечно, хорошо. К ней плохо относятся те актеры, которых не берут в такие спектакли. Я на подмостки пришел достаточно поздно. В антрепризе играю всего лишь пятнадцать лет. Как сейчас помню свой первый выход на сцену театра Ленком. Я дрожал как осиновый листок и, как молодой актер, пережил все волнения. Но театральными кулисами отравился навсегда. Я понял, что в кино у меня нет самого главного – партнера. А в театре у меня есть зритель. И он самый главный мой партнер. Он – барометр спектакля. Если актеры на сцене существуют сами по себе, а зал сам по себе, то это не спектакль. Но если актеры смогут взбудоражить, рассмешить и увлечь зрителя, то можно быть уверенным – спектакль удался!
«АиФ»: – А почему вы поздно вышли на театральные подмостки?
С.Н.: – Потому что в нашу страну антреприза, как явление буржуазное, пришла только с распадом Советского Союза, с года 1992‑го. В антрепризу собирались самостоятельные люди, что совсем не поощрялось при Совдепии. Тогда же считалось, что все должны находиться под наблюдением ЦК, обкома, райкома и первичных организаций.
.jpg) |
|---|
| liveinternet.ru |
Вся жизнь – кино
«АиФ»: – И все же в большей степени российский зритель знает вас по вашим киноработам. Вы довольны своей киносудьбой?
С.Н.: – Я благодарен ей за то, что 50 лет мой телефон меня беспокоил. Скоро будет полвека с момента выхода моего первого фильма «Счастье пришло» на экраны кинотеатров нашей страны. За 50 лет мною сыграно практически 200 ролей.
«АиФ»: – Из ваших киноработ можете выделить самую главную, которой вы посвятили всего себя?
С.Н.: – Такую не выделишь. Но в последнее десятилетие лучшей роли, чем в фильме «Классик», у меня не было. Я не могу забыть свою роль в фильме «Завтра была война». А еще очень важная, этапная роль была в моем фильме «Елки-палки» по очень дорогим мне рассказам Василия Шукшина.
«АиФ»: – Как с ним работалось?
С.Н.: – Это было счастьем – настоящим, творческим! Мне повезло в жизни, что у меня были приятельские отношения с Василием Макаровичем! Когда ему негде было ночевать, он приходил ко мне, мы долго беседовали, а потом я стелил ему в кладовке – свободной комнате (тогда я жил в коммуналке). Однажды в этой комнате уже ночевал мой сосед – дядя Филя. Я дядю Филю подвинул и постелил Шукшину. А наутро, зайдя к ним, обнаружил, что они проговорили всю ночь. И, кстати, благодаря Василию Макаровичу я стал режиссером. Он так увлек меня своим материалом, что я поехал советоваться с Сергеем Аполлинариевичем Герасимовым.
Актер-режиссер
«АиФ»: – Вы же закончили у этого мастера сначала актерский факультет?
С.Н.: – Да. Мастера называли наш курс «курс Губенко-Никоненко». С нами учились еще и Евгений Жариков, и Валерий Малышев, и другие. А уж девушки к тому времени были все известными актрисами: Жанна Болотова, Жанна Прохоренко, Галина Польских, Лариса Лужина, Лидия Федосеева-Шукшина.
«АиФ»: – А на режиссуру вы поступали с какой работой?
С.Н.: – Это была особая история. Я позвонил Герасимову и сказал, что хотел бы с ним посоветоваться. Он мне ответил: «Приезжай сейчас, мы как раз обедать собираемся!». Я взял такси и подъехал. За обедом все и решили. Для начала я решил полгода походить факультативно. Сомневался.
«АиФ»: – Почему?
С.Н.: – Один умный человек сказал: «Нужно все подвергать сомнению». Если не сомневаешься, то любой блестящий предмет примешь за золото, а стекляшки за алмазы. Так я и проходил один семестр, и потом уже без всяких сомнений стал учиться на курсе.
Под сенью Есенина
«АиФ»: – Мало кто знает, что вы еще создали музей Есенина и постоянно приобретаете для него новые экспонаты, а в прошлом году даже были награждены премией поэта. Откуда у вас эта страсть?
С.Н.: – Это же гениальный поэт! И второго такого я не знаю. Хотя я люблю и Пушкина, и поэтов Серебряного века. А в отрочестве больше всех любил Маяковского: «Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана»… Все так емко! И вдруг прочитал: «Дорогая, сядем рядом, Поглядим в глаза друг другу. Я хочу под кротким взглядом Слушать чувственную вьюгу». И все. Чувственная вьюга мне подороже стала, чем «краска из стакана». Она прямо в душу.
«АиФ»: – А фильм про Есенина не думали снять?
С.Н.: – Однажды мы с поэтом Евгением Юшиным решили написать сценарий о Есенине. Тем более Юшин сам из Рязани. Перелопатили мы много материала, но картину, слава богу, не поставили.
«АиФ»: – Почему?
С.Н.: – Потому что сценарий получился слабым. Наверное, о поэте нужно снимать так, как итальянцы сняли о Микеланджело, где есть ведущий, который рассказывает интересные эпизоды из жизни художника. Мне очень понравился этот фильм. Или брать какой-то конкретный случай из биографии и разработать его, чтобы могли отразиться разные грани таланта личности. Однажды мне в музей принесли подделки под Есенина. Шесть писем, две открытки проливали свет на отношения Сергея Есенина с барышней. Артефакты этого неизвестного романа поэта были куплены на аукционе в Париже по словам этих людей, по очень крутой цене. Но мне они сразу же пообещали скидку.
«АиФ»: – А как вы поняли, что это подделка?
С.Н.: – Во‑первых, по почерку. У Есенина почерк в течение жизни менялся. И, во‑вторых, конечно, по стилю. Как остроумно он Анне Романовне Изрядновой книжку подписал: «Анюте на безлихвенную память. Серг. Есен.» Выражение «не поминай лихом» он переделал на «безлихвенную память». А когда в двух прочитанных предложениях ты встречаешь заурядные слова и скучные выражения, становится понятно, что это подделка.
| Читайте также: | |
|---|---|
| Борис Клюев: «Я верю в свою судьбу!» | |
| Майя Плисецкая: «Подводить итоги – не для меня!» |
|
| Наталья Бондарчук: «Человек должен себя настраивать на здоровье» | |
Продолжение следует…
«АиФ»: – Ваша супруга Екатерина Алексеевна во всем вам помогает?
С.Н.: – Конечно. Во всем. И самое главное – в жизни.
«АиФ»: – Как вам удалось так долго прожить вместе и сохранить ваш союз?
– Все это благодаря Кате. Она – мудрая, и она очень хотела, чтобы наша семья существовала. Многое приносила в жертву. Я, конечно, тоже старался ее не обижать. Хотя у меня ужасный характер. Правда, у актера не может быть невспыльчивый характер. Играешь же на нерве своем. Вот и бывает, что вспылишь на ерунде. Но я всегда, через час-другой, поняв, что я виноват и кому-то обломилось не то мое слово, иду и извиняюсь. Нахожу в себе силы.
«АиФ»: – Видимо, воспитанием сына вам некогда было заниматься. А как складываются ваши отношения с внуком?
С.Н.: – Знаете, говорят, кто доживает до внуков, тот счастливый человек. Большего счастья в жизни не бывает. Внук – это внук. Я даже не могу передать словами, что это такое, как это воздействует на тебя. Это не только умиротворяет, это открытый мир, который ты переживаешь заново.
«АиФ»: – Вы внука назвали в честь своего отца?
С.Н.: – Это не я называл. Я мудро назвал сына в честь деда – Никанора. Мой отец был Петр Никанорович. И я подумал, может, если вдруг появится когда-нибудь внук, его Петром назовут? И когда родился мальчик, они и назвали его Петей. Но я им подсказал, конечно же. Сказал: «Мальчишка родился. Первый же. А первый, значит, Петр. Петр I. Родится девочка, значит, можно ее назвать Екатериной, как Екатерина II. А потом, если еще мальчишка родится, назовите Сашкой. Александр III. А потом и Ваньку можно родить. Иван IV, по прозвищу Грозный.
«АиФ»: – Вы так любите нашу историю?
С.Н.: – А что же еще любить? Мне вообще нравятся исторические параллели.
