Чем больше отдаляется от нас Великая Отечественная, тем большее значение обретают живые свидетельства тех, кто был причастен к великим событиям. С этой точки зрения Игорь Александрович Василевский — весьма интересный собеседник. Сын знаменитого маршала, возглавлявшего в годы войны Генштаб, входившего в ближний круг Сталина, он вспоминает такие детали из жизни отца, которые выходят за рамки сугубо личного...
Как теперь я понимаю, отец был стратегом по призванию. Военная карта была для него шахматной доской, где он задумывал многоходовые комбинации. Потому он и шахматы любил. Однажды, уже после войны, мы сидели с ним над очередной партией. Он, желая подчеркнуть мои успехи, сказал: «С тобой уже интересно играть! Жаль, ты не смыслишь в военных картах, а то бы мы с тобой разыграли интересное сражение...»
Естественно, дома отец не говорил о служебных делах. Только потом мы узнали, что еще 15 мая 1941 года, в должности заместителя начальника Оперативного управления Генштаба, он разработал документ под названием «Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками». Некоторые историки теперь пытаются извратить его смысл, выдавая за доказательство того, что СССР готовился к нападению на Германию. На самом деле отец подчеркивал в записке главное: мы еще не готовы к войне.
Мне было шесть лет, когда война грянула. Помню страхи, связанные с воздушными тревогами. Протяжный вой сирены, мы бежим в подвал... С 21 июня папы не было дома, я долго его не видел. В Генштабе поставили кровати, отец, как и все сотрудники, работал там круглые сутки. Из Москвы не уезжал, хотя 16 октября, в самые критические дни вражеского наступления на столицу, Генштаб во главе с маршалом Шапошниковым эвакуировался в Арзамас. В Москве осталась лишь оперативная группа из девяти человек, которую возглавлял отец. Он пытался доказать, что десяток офицеров не в силах справиться с огромным количеством срочных дел — управлением прибывающими войсками, их размещением, вооружением... Но Сталин жестко настоял: девять человек! Впоследствии отец узнал от Поскребышева, что в самолете, который стоял на аэродроме в готовности на случай экстренной эвакуации, было девять мест...
Отец встретил войну в чине комдива (генерал-майора), а уже в 1943 году стал маршалом. А потом и дважды Героем, кавалером двух орденов Победы и прочих наград. А ведь он был сыном священника, и Сталин об этом, конечно же, знал. Как вспоминал отец, Сталин однажды (было это в 1940 году) вдруг спросил у него: «Почему вы, да и ваши братья, совершенно не помогаете материально отцу?» Александр Михайлович ответил, что с 1926 года порвал по требованию парторганизации всякую связь с родителями, жившими в селе Новопокровское, не ведет переписку с отцом, в противном случае вряд ли состоял бы в рядах партии и служил в армии, тем более в Генштабе. Сталин в ответ велел Василевскому немедленно установить с отцом связь, оказывать ему систематическую помощь и сообщить об этом разрешении в парторганизацию Генштаба. После этого разговора папа стал переписываться с отцом (мать уже умерла), помогал ему, дед дважды приезжал к нам в Москву.
Свое расположение Сталин проявлял по-разному. В тревожные дни ноября
В
Помню такой случай. Было это в конце войны, мы с родителями смотрели в МХАТе «Синюю птицу». В середине спектакля в правительственной ложе неожиданно появился Сталин. В антракте он, поговорив немного с отцом, стал вдруг расспрашивать меня об учебе. У меня была одна четверка, и мне пришлось в том признаться. Эта встреча стала для меня событием...
Отец поддерживал ровные отношения со всеми военачальниками, и сам пользовался в этом кругу уважением и авторитетом. И все же наиболее близок он был с Георгием Константиновичем Жуковым. Они поддерживали тесную связь и после войны, уже уйдя в отставку. Кстати, мой старший брат Юрий, который умер в этом году, был женат на дочери Жукова Эре. Так что была и родственная связь.
После войны маршал Василевский вновь возглавил Генштаб и был первым заместителем министра обороны, а в 1949 году стал министром. И в этой должности работал до марта 1953 года. Когда умер Сталин, министром обороны назначили Булганина, а отец стал его первым замом. Но в 1956 году у него произошел конфликт с Хрущевым. Тот в ходе кампании по разоблачению культа личности Сталина с трибуны предложил Василевскому публично своим авторитетом подтвердить хрущевский тезис о том, что Сталин руководил фронтами по глобусу. Отец отказался городить чепуху. Хрущев этого не простил. Спустя год, в том самом
Отцу, конечно, хотелось, чтобы я стал военным. Но он никогда не навязывал своего мнения. А у меня не было тяги к военной профессии. Я стал архитектором. Кстати, в моей семье три архитектора. Кроме меня это и моя жена Роза Ивановна (дочь знаменитого «стального наркома» Ивана Федоровича Тевосяна, много сделавшего для того, чтобы наша сталь в годы войны превзошла хваленую немецкую), и дочка Анна. Так что именно архитектура стала нашей семейной профессией...
