Труд: Алексей Кравченко: «Лажи нет, и мне за кино не стыдно»

— Я слышала, что все трюки вы выполняли сами, без дублеров. Что оказалось самым сложным в работе над ролью воина-берсерка?

— Да, я старался сделать все сам, получая кайф от работы в этой картине и от самой роли. Могу сказать, что такого героя, как Харальд, у меня до этого не было никогда. Я специально не говорю, какого именно героя — пусть зритель посмотрит и сам поймет. Самым сложным, пожалуй, оказалось научиться верховой езде за один день. У меня было несколько сцен на лошади, но я до этого никогда не занимался верховой ездой. Мне повезло с конем: он был покладистый.

— В фильме у вас есть очень напряженная сцена группового боя. Кажется, режиссер пытался поставить его по каким-то древним канонам кулачных боев? Или это просто хорошо поставленный киношный бой?

— Что означает для вас понятие «киношный бой»? Вы видели в этом фильме в сцене боя лажу? Киношный бой, по-моему, — это если создатели фильма снимают его левой ногой, стараясь лишь деньги отбить, и не слишком заботятся о результате. Здесь каждый цех, каждый департамент съемочной группы занимался своим делом. Бой был сложным, мы снимали его долго, там было более 16 связок и своеобразных движений. Что то, конечно, не вошло, но в целом, на мой взгляд, результат превзошел ожидания. Во всяком случае мои ожидания он точно превзошел.

Когда в первый раз смотрел этот смонтированный кусок, я боялся и каждую секунду думал: сейчас будет лажа. Досмотрел до конца на одном дыхании и понял: лажи-то нет! Обычно всегда хочется что-то переиграть, переделать, остается какое-то недовольство. Но не в этот раз. Мне не стыдно за свою работу и за это кино не стыдно.

— Специально для съемок «Ярослава» был выстроен древний деревянный город, были сшиты настоящие костюмы, отлиты кольчуги, была полностью воссоздана атмосфера того времени. Пытались ли вы задать самому себе вопрос: «Что бы я делал, каким бы был, если бы жил в то время»?

— С такими партнерами и с таким режиссером ты так или иначе переносишься в другое время. Мы были там, жили там, ходили в этих одеждах. Было холодно, мы грелись у костра и дышали той атмосферой, которой было пропитано то время. Это была настоящая жизнь. Такое бывает редко. И я действительно часто представлял себе, каким бы я был, доведись мне родиться тысячу лет назад.

— И каким же?

— Хочется верить, что таким же бесстрашным, как мой герой. (Улыбается.) В Харальде мне нравится бесстрашие и фанатизм по отношению к своему делу. Берсерки вводили себя в определенное состояние, когда шли в бой. То есть относились к бою как к искусству. Это вам не просто «человек взял меч, заорал и пошел», это философия. Мне нравится представлять себе, как мы все сидим вокруг большого котла, варим мясо и при этом вокруг нет изящных тарелочек и красиво уложенной морковки. Мне это нравится, в этом есть романтика.