Ее называют одной из самых многообещающих актрис нового поколения, а критики отмечают редкую способность переносить на экран чистоту, хрупкость — и одновременно характер со внутренним стержнем. Девушка из подмосковного Клина, Дарья Коныжева буквально ворвалась в отечественный кинематограф. Пройдя сильную школу в стенах ГИТИСа у Олега Кудряшова, она перенесла творческую смелость на подмостки театра «Мастерская Петра Фоменко» и на съемочные площадки. Будь то пронзительная военная драма «Седьмая симфония», фестивальный хит «Фрау» или сериальные картины, Дарья создает живые, объемные образы, которым невозможно не сопереживать.
— Дарья, хочу начать наш разговор с даты: нынешний год — юбилейный для Дмитрия Шостаковича, 120 лет со дня рождения знаменитого композитора. В исторической драме Александра Котта «Седьмая симфония» тебе выпало сыграть скрипачку. Кстати, ты ведь окончила музыкальную школу по классу скрипки? А какое впечатление произвела на тебя музыка Шостаковича и судьба героев в киноленте?
— Да, скрипка — родной мне инструмент. Но роль в фильме дорога мне не только этим. Сама идея — победа музыки над смертью — прекрасна, красива и романтична, а Седьмая симфония Дмитрия Дмитриевича гениальна в своей трагичной и жизнеутверждающей интонации. Время от времени ее переслушиваю, и всякий раз в этой музыке проступают новые краски. А теперь еще и воспоминания о том, как мы снимали в филармонии финальные сцены. Там Туся (так зовут скрипачку, которую я играю) выбирается на свет из бомбоубежища и видит последствия воздушного налета. И сразу будто выплывают образы и жестокие, драматичные картины, которые я видела перед собой, когда читала «Блокадную книгу» Адамовича и Гранина. И музыка обретает совершенно конкретные краски, и видишь лица тех ленинградцев, которые ее первыми услышали, которым она обогрела души…
Весь съемочный процесс был пронизан любовью и памятью, и эти чувства теперь навсегда для меня соединены с «Седьмой симфонией».
— Я заметила, что ты часто снимаешься в исторических фильмах. Тебе они ближе по духу, чем картины о сегодняшнем дне?
— Я и в самом деле люблю проекты, связанные с историей, они сразу задают форму и объем, там изначально заложено определенное отстранение от суеты. Мне кажется, человеку свойственно скучать по былому, думать: эх, мне бы родиться пораньше! И я тут не исключение, мне многое близко из того, что было в прошлом. Например, работаю в театре «Мастерская Петра Фоменко», очень люблю спектакли Петра Наумовича и часто думаю, как здорово было бы успеть поработать с великим мастером. Или еще раньше, чтобы сняться в кино
Помню, на школьных каникулах, если он шел по телевизору, могла смотреть его не отрываясь, хотя уже знала все реплики наизусть. То же самое было и с «Покровскими воротами», и с другой советской киноклассикой.
— Петр Фоменко — кто он для тебя? Легенда?
— Петра Наумовича лично я не знала, знакома с ним только благодаря его спектаклям или по рассказам его учеников, а еще благодаря видео, на которых он остался. Я бы мечтала с ним поработать, побывать на репетициях, да хотя бы просто посмотреть, как он создавал магию на сцене, откуда черпал гармонию и музыку в своих спектаклях. Сказать по правде, завидую тем, кто к этому процессу был причастен.
— Недавно состоялась премьера спектакля «Демон» по поэме Лермонтова. Откуда вы брали краски для образа Тамары?
— Эта героиня по внутренней своей сути отсылает к

Фото Сергея Петрова / Мастерская Петра Фоменко
— Теперь о сериале «Дубровский. Русский Зорро» и спектакле «Египетские ночи» в «Мастерской Петра Фоменко». Как относишься к тому, когда классику дописывают, придавая ей актуальность?
— В «Дубровском» мы не вторгаемся в саму повесть. Это лишь фантазия на тему того, что было бы. На мой взгляд, в этом есть озорство,

Фото: kinopoisk.ru
— Наивный вопрос: кто тебе ближе по духу — Лермонтов или Пушкин?
— Наивный ответ: по духу мне ближе скорее Антон Павлович Чехов. Впрочем, на то они и гении, чтобы столетиями оставаться с нами на расстоянии вытянутой руки. Вот пример из недавних. Была на концерте у Теодора Курентзиса и восторгалась: в нем так много игры, так много легкости, он такой гибкий! Так вот, эта свобода, которая в нем есть, когда он дирижирует, для меня сопряжена с тем образом Моцарта, о котором писал Пушкин.
— Знаю, ты сейчас еще и актерское мастерство преподаешь на курсе Ивана Охлобыстина в театральном. Племя младое напоминает тебе себя в студенческие годы?
— Я не то чтобы преподаю, пока не могу взять на себя такую ответственность. Скорее помогаю на репетициях Олегу Любимову, который на этом курсе педагог,

Фото: kinopoisk.ru
— Недавно вышел фильм «Фейерверки днем», где у тебя главная роль. Что о нем можешь сказать?
— Уже говорила Нине Воловой, режиссеру (мы с ней продолжаем дружить после съемок фильма), что благодаря этой работе я как раз научилась идти в неизведанное, о чем мы только что говорили. Нина очень любит импровизации, она сама удивительный человек, пришедший из документального кино и привыкший делать кино из того, что нас окружает. Во многом именно на этих съемках я сделала шаг к легкости, свободе и импровизации — к тому, чего мне не хватало. Это очень важно — находиться в одном пространстве с людьми, которые близки тебе по существу своему, по стремлению быть собой. И тогда радостно уже от самого процесса, что подчас даже важнее результата.
— Какая роль требовала от тебя напряжения на грани возможного, забирала все силы?
— Раньше в институте, когда я училась, мне казалось, что надо играть на разрыв, так, что мышцы и жилы напрягаются, и если ты не страдаешь, не мучаешься — значит,
