Труд: Александр Проханов: «Олигархи в оппозиции

Главная Политика 01:32 20 Июля 2011 4454

Александр Проханов: «Олигархи в оппозиции — это абсурд!»

«У власти есть много способов унижать и оскорблять народ»

Напечатать

Пугачевых обстругали?

— Александр Андреевич, политический эфир давно стал тихим. Почему у нынешней оппозиции нет ярких личностей?

— Потому что она является мощнейшим инструментом воздействия со стороны исполнительной власти. Выкорчевали все. Это как деталь, которую поставили на станок и обрабатывали в течение десятка лет, снимая тонкий слой стружки. Вот она и приняла ту форму, которая необходима исполнительной власти. Она сделана по лекалам Кремля. Принцип такой: как только внутри власти возникает какое-то более или менее крупное политобразование, оно безжалостно срезается. Не силами ФСБ или администрации президента, а уже существующими оппозиционными лидерами. Будь то ЛДПР, где одна за другой исчезают фигуры, конкурирующие с Жириновским, включая последнего — Алексея Митрофанова, или КПРФ, которая тоже время от времени избавляется от протестующих антизюгановских кругов. Поэтому и оппозиция вся такая тихая и плоская.

— А за пределами коммунистов и либерал-демократов, во внесистемной оппозиции? Почему и там все такое же блеклое? Отчего нет вожаков, которые могут повести за собой людей?

— Внесистемная оппозиция представлена достаточно яркими людьми. Скажем, Лимонов. Это очень яркий человек. Он отважный, бесстрашный, яростный идеолог, он художник. В каком-то смысле он звезда. Но вокруг него нет звездной вселенной, только небольшая группа сторонников. Почему? Своим провоцирующим поведением, артистичностью и политической игрой он не захватывает большое количество нашего консервативно настроенного народа. Народ его побаивается: его эпатажа, модернистского дизайна. Но, с другой стороны, Лимонов — это такая петарда, которая постоянно взрывается. Сколько мучеников было у него в партии? И сам он мученик — сидел в тюрьме.

А разве Каспаров — не яркий человек? С его интеллектом, темпераментом, лексикой, неугомонностью и почти таким же бесстрашием. Он тоже звезда. Однако он не похож, скажем, на Леха Валенсу. Он мог бы объединить вокруг себя несколько сот шахматистов. А вот докеров или крестьян в Вологодской губернии — навряд ли. Конечно, вы правы: следовало бы ждать появления в народной среде новых Стеньки Разина и Емельяна Пугачева. Это тоже вопрос, который заслуживает изучения. Говорят, что русские утратили пассионарность — мощную внутреннюю энергетику. Но я не согласен с этим. В 90-е русское простонародье выделило из себя гигантское число ярких, яростных и бесстрашных людей — их называли бандитами. Они взяли в руки оружие, выходили на «стрелки», палили друг в друга, захватывали целые заводы и города. Это тоже были Разины и Пугачевы, только они сражались не за народ, а за собственность.

Вши на гриве

— Почему в 90-е люди пошли не в оппозицию, не строить новый светлый мир, а в бандиты?

— Светлый мир был построен до августа 1991-го. Это был мир университетов, приоритета знаний, огромных заводов, это был мир героический. Символом советского строя был герой, мученик, тот, кто мог пожертвовать собой, художник, труженик, творец. А потом сменилась модель общества, поставившая во главу угла богатство, преуспевание и эгоизм.

— То есть бандитизм стал формой стихийного народного протеста?

— Не протеста, а борьбы. Это была борьба за реализацию новых принципов, которые предложило нам общество. Стать богатыми в кратчайший срок, быть безжалостными ради того, чтобы захватить это богатство, рассчитывать только на себя, пренебречь всеми традиционными ценностями. А сделать это сразу не так просто. Гедонизм, эгоизм и либерализм направлены на разрушение самых разных табу — добра, милосердия, Нагорной проповеди. Российские бандиты пошли на это самым коротким и смертельно опасным для них самих путем. Но в итоге табу, принятые в прежнем обществе, были разрушены.

— Когда в стране особенно сильно шумели марши несогласных, говорили, что все проплачено Западом. Это так?

— Я не стоял на пути этих финансовых потоков. Знаю, что западные деньги крутились и в межрегиональной группе депутатов Верховного Совета в конце 80-х. Информационная поддержка точно была. Вокруг маршей несогласных все время шли колонны репортеров с телекамерами. Кстати, финансировать их могли не обязательно иностранцы. Заграница делает другое — спонсирует бесконечное количество неправительственных организаций, фондов, центров и т. п. Это как вши, которые сейчас копошатся по всей гриве нашей страны. Они свили себе огромное количество гнезд. Транши, которые идут из-за рубежа, поступают не только к тем же «зеленым» и правозащитникам, но и напрямую в политические партии. А это уже серьезно.

— Технологии «оранжевых революций»? То же, что и в Египте и Ливии?

— Интереснее в этом смысле Белоруссия. Там сейчас реализуется мощнейшая спецоперация по низвержению Лукашенко и дестабилизации страны. Это тоже «оранжистский» сценарий, но только отчасти. «Оранжевые революции» кончались массовыми выступлениями народа, трусостью власти, которая боялась в них стрелять, и уходом этих испугавшихся правителей. Но теперь возникает другая технология: демонизация лидера, объявление его античеловеком, а затем бомбардировки. Это мы видели в Югославии, Ираке, так же происходит в Ливии. Такое может случиться и в Белоруссии.

Нужна ли смута?

— Какой оппозиции сейчас боится власть? По принципу «все что угодно, только не это»?

— Власть, как в России, так и на Западе, боится рекультивации СССР, восстановления великих пространств. И, соответственно, «имперской» оппозиции. Врагом номер один тут является Сталин — советский кумир, образ, миф.

— Приход к власти оппозиции — это очередной передел всего. Нужна ли простому человеку очередная смута?

— Не нужна. Но русский человек уменьшается на миллион в год. Нужна ли народу такая мучительная и страшная смерть среди других возрастающих в населении народов и цивилизаций? Нужна ли смута? История так не рассуждает. Нужно или не нужно было Японии цунами? Так же и с революцией. Это гигантский выброс накопившейся энергии. Если он не происходит сегодня, значит, энергии нет.

— Нужна ли оппозиции власть на самом деле? Или смысл ее борьбы — в самой борьбе, а не в том, чтобы встать у руля?

— Власть — это система. Каждый слой общества соотносится с ней по-своему. Очень большой слой российского общества согласился на то, чтобы быть рабом системы. Это бессловесная часть населения, которая не помышляет ни о чем, кроме как о конформистском потреблении. Она не представляет для власти никаких проблем, поскольку является самой инертной. Другая часть — «гуманитарная» оппозиция и защитники прав человека — терпеть не может систему, считая, что она несовершенна, и кидается ее улучшать, совершенствовать, исправлять пороки. Как правило, все эти люди кончают психушками или инфарктами: трудно переделать танк в изящного пони.

Третья часть оппозиционно настроенного населения смотрит на власть как на нечто изначально злое — и убегает от нее. Это беглецы. Кто-то бежит за границу, кто-то в подполье, кто-то в пьянство и наркотики. А кто-то вообще предпочитает не родиться. Среди миллиона людей, ежегодно не рождающихся в России, есть оппозиционеры, которые даже не хотят стать эмбрионами, чтобы жить при этой власти: Есть часть оппозиции, которая ненавидит систему и готова к всеобщему взрыву. Это тотальные революционеры. Я думаю, что Лимонов отчасти и относится к таким тотальным нигилистам — они готовы не исправлять власть, а заминировать ее и взорвать. Кстати, кавказский терроризм с пластитом и смертниками принадлежит к тому же направлению. Еще одна, очень узкая, часть населения надеется либо победить, либо возглавить систему, захватив ее через кадровые структуры, как Сталин.

Вот чего хочет оппозиция. Одни хотят власти, другие — ее смерти, третьим она отвратительна, и они бегут от нее в ужасе.

Управляемые враги

— А нужна ли оппозиция действующей власти? И какая?

— Власти оппозиция нужна всегда. И самая разная. Во-первых, та, которой можно было бы управлять. Это необходимо для создания сложной конфигурации общества. Мы живем в мировом социуме, который считает корректными только те государства, которые сложны. Если они примитивны, как Северная Корея, их вычеркивают из матрицы мирового сообщества. Поэтому сегодняшняя российская власть построила многопартийное общество, в котором есть оппозиция, — но она должна быть неопасна и отделена от власти сложным кольцом мембран вроде СМИ, социальных институтов и т. д. Чтобы она не мешала власти жить и действовать в свое удовольствие.

Системе нужна и радикальная оппозиция, которая стреляет. Нужна она была и советскому строю. Но как только там возникал оппозиционный фрагмент и он к какому-то моменту становился опасен, власть отнимала его у оппозиции и всасывала в себя. Так произошло с писателями-деревенщиками, с Трифоновым и городской прозой, с Евтушенко, Вознесенским и многими полудиссидентами. Это была оппозиция, но в итоге она сама стала интеллектуальным инструментом власти, получив свои ордена и премии: С помощью экстремистов власть может решить множество репрессивных проблем, которые распространяются не только на самих «повстанцев», но и на другие слои населения. Поэтому кавказские боевики, которые иногда даже добираются до Москвы, не всегда служат интересам сепаратизма. Часто они являются орудием Кремля.

— В чем цель у оппозиции сегодня?

— Смотря у какой. У всех свои цели. Одни хотели бы упрочить демократические институты и создать правовое государство, не ломая систему в корне. Другие — на новом витке вернуться к идее социализма и социальной справедливости. Третьи готовы пойти на создание фашистского государства: идея фашизма как крайней формы защиты нации от истребления витает и в России, и в Европе. Ультралибералы хотят превратить Россию в абсолютный осколок Запада — уничтожить центральную власть и все суверенные национальные черты. Есть и экзотические цели: к примеру, еврейская оппозиция готовит здесь вторую Хазарию — чтобы, когда Израиль рухнет под напором арабов, часть израильтян вернулась назад.

Дремлющие политвулканы

— К ЛДПР и КПРФ относятся как к театру: мол, Зюганов и Жириновский только изображают из себя оппозиционеров, ломают комедию...

— Я бы так не сказал. Это люди компромисса. Они нашли формы взаимодействия с властью, которые дают им возможность сохранять свои партии и личный статус. Они и существуют как партии только потому, что пошли на такое соглашение. Поэтому они так надолго закрепились в парламенте, у них есть финансовый ресурс. Поэтому их не преследуют. Но это не значит, что так будет вечно. Это такие спящие, дремлющие политорганизмы, которые могут проснуться, и когда анабиоз кончится, внутри этих партий начнется дикая генерация, в первую очередь в КПРФ. Она сможет превратиться в вулкан.

— Что может послужить для этого толчком?

— Общий распад Кремля. Сейчас нет ни смуты, ни восстания, а есть медленное гниение. Оно не может продолжаться вечно. В какой-то момент трухлявое дерево начинает падать. По законам синергетики постепенный распад может обрести лавинообразный характер. И в недрах этого распада проявят себя самые различные силы. В том числе и из регионов — дремлющие губернаторы, региональные и национальные элиты.

— Значит, если власть будет достаточно жесткой, оппозиция останется тихой?

— Жесткость власти не означает ее силу. У нас сейчас достаточно жесткая власть. Но, к сожалению, ее решения повисают в воздухе. Медведев признался, что выполняется всего 15% его указаний. Страна становится все менее и менее управляемой. Реакция на неуправляемость может быть жесткой. Но ужесточение этой реакции только усиливает неуправляемость страны. Крепкая и жесткая власть среди всеобщей деградации просто смехотворна. Представьте: тонет корабль, а капитан на мостике, который уже уходит под воду, отдает все более жесткие команды:

Вмонтированный олигархат

— Можно ли разделить всю оппозицию на тех, кто пляшет под дудку Запада, и тех, кто не пляшет?

— Есть более любопытное деление, которое предложили, кстати, сами олигархи. Михаил Прохоров недавно сказал, что правые силы не являются оппозиционной партией. Оппозиция — это, мол, маргинальная масса. А поскольку прохоровскую партию ненавидит весь народ, он и является той самой массой, с которой не стоит считаться. А по мнению главы Альфа-банка Петра Авена, все население делится на винеров, то есть выигравших, добившихся богатства, престижа и власти, и лузеров — неудачников, которые влачат жалкое существование и ни на что не годны. То есть на победителей и проигравших. В числе последних — врачи и учителя, ученые, богословы и художники. Черта проходит между удачливым меньшинством и большинством. Между ними существуют гигантские идеологические противоречия.

— Тот же Авен однажды сказал: «Богатство — отметина Бога. Если ты богат, значит, Бог тебе благоволит. И наоборот».

— Ну да, конечно. Это глубоко религиозная точка зрения. Так говорят протестанты. Но если потом богатого человека сажают на кол, и этот кол медленно проходит сквозь его кишечник, а потом через желудок, и этот богатый человек читает при этом список «Форбс», где он еще совсем недавно значился, — это тоже благо, правда?

— Зачем Прохоров власти? Спровоцировать и раздразнить людей? Вызвать злобу к партии олигархов?

— Власть научилась подавлять народную волю. Один из способов этого подавления — демонстрация своей окончательной победы. Как в концлагере, когда из бараков выводят узников и перед ними кого-то казнят или начальник лагеря устраивает себе пир, а они, голодные, смотрят с ужасом. То есть открытое глумление над моральными заповедями, культурными ценностями и святынями. У власти есть много способов вот так постоянно унижать и оскорб-лять народ. Она не боится, что народ восстанет, а, наоборот, рассчитывает, что он потеряет остатки своего достоинства. Но с Прохоровым, я думаю, нечто другое. Прохоровы давно сидят в исполнительной власти. Его друг по Норильску Хлопонин, Дворкович, Чубайс, Кудрин: Они действительно «партия власти». У этого олигархата нет своей политической организации. Вот они и создают себе структуру, которая позволяла бы им на политическом уровне взаимодействовать с мировым олигархатом. Таким образом, у наших олигархов, вмонтированных во власть, появится не исполнительная, а парламентская, общественная коммуникация.

— Может ли «партия олигархов» тоже заявить о себе как об оппозиции?

— Это абсурд.

Напечатать

Политика 00:01 / 10 Апреля 2026 10214

Опасный случай Дональда Трампа

Пару дней весь мир, наблюдая за происходящим вокруг Ирана, гадал, нажмет ли Неистовый Донни на красную кнопку

Олег Шевцов, политический обозреватель «Труда»

Труд

Эта неделя наполнена такими тревогами и страхами, перед которыми все предыдущие выглядят детским лепетом. Пару дней весь мир, наблюдая за происходящим вокруг Ирана, гадал, нажмет ли Трамп на красную кнопку, отдаст ли...