В детском оздоровительном центре «Дмитриадовский», что в Неклиновском районе, шум и гам. На площадках с качелями резвится детвора, рядом мамы. Все вроде бы как обычно: отдыхающие приехали к Азовскому морю. Но витает в воздухе ощущение волнения и тревоги. Нет беззаботного веселья, ведь у этих мам и ребятишек, вырвавшихся из Славянска, Луганска, Донецка, остались там, на юго-востоке Украины, близкие люди и родной дом. Это совсем недалеко, но между ними теперь пропасть: тут мир, а там война...
В уютных одноэтажных корпусах комнаты на двух-трех человек, небольшие, зато с удобствами. В шкафчике — несколько комплектов одежды. Беженцы ее получили уже здесь, в лагере.
— Спасибо россиянам, что не отказали в приюте и помощи... Сейчас все хорошо, дети хоть спать стали, — говорят обступившие меня украинки. — Но когда самолеты пролетают, малыши разбегаются, прячутся по углам. Они уже забыли, что бывают самолеты без бомб.
— Бабушка, смотри, раненых привезли! — кричит мальчуган лет пяти, указывая на машину «скорой помощи». Оборачиваюсь — никаких раненых, к счастью, нет. Это подъехала бригада медиков для осмотра вновь прибывших обитателей санатория, среди которых и беременные, и груднички, и инвалиды. И практически каждый обожжен стрессами. Чтобы людей хоть немного отпустила война, с ними работают психологи, детей развлекают аниматоры. Но пережитое в аду, устроенном карателями, так просто не проходит. Психологические травмы дают о себе знать внезапно возникающими истериками, ночными кошмарами, подавленностью.
Надежда Петрова — маленькая, худенькая, внешне почти девчонка. Рядом с ней — 11-летний сын Илья. Из известного теперь на весь мир Славянска они бежали в никуда.
— Мы потеряли все, — рассказывает Надя. — Дом разрушен бомбежкой, работы больше нет. Сын последние три месяца не ходил в школу — ее тоже разбомбили. То, что мы пережили, врагу не пожелаешь. Если бы вы только знали, во что превратился наш мирный город.
Еще недавно Надежда была счастлива. Вполне успешный юрист, она взяла ипотечный кредит, купила домик. Правда, на окраине, зато свой. Денег хватало и на жизнь, и на погашение кредита. Сынок учил иностранные языки, занимался спортом. Все это осталось в прошлой жизни. Теперь маленькая семья ищет спасения в России.
— На Украине идет самая настоящая гражданская война, — вздыхает Надя. — Нацгвардия воюет против мирного населения. Наши мужчины идут в ополченцы, чтобы защитить свои семьи. Страшно, очень страшно. Раньше перед началом обстрела хотя бы предупреждали, а теперь обстреливать стали сразу, без предупреждения — видимо, чтобы врасплох застать людей, чтобы потерь было больше. Стреляют по детским садам, школам, больницам, жилым домам. Мы переехали было с окраины Славянска в центр, к родителям. Думали, там безопаснее. Но вечером слышим: рядом рвануло. Посыпались стекла, дым, крики. У подъезда убило соседа, рядом женщине ногу оторвало, она умерла в машине «скорой помощи». Домой кинулись, а его нет — взорвали...
Сейчас Надежде приходится начинать жизнь заново. Главное, считает она, найти работу. У нее высшее юридическое образование, но Надя согласна браться за все, что предложат. Дороги назад нет...
О том, что собирают эвакуировать в Россию женщин и детей, Петровы узнали по сарафанному радио. Автобус уходил буквально через несколько минут. Побежали лишь с паспортом и свидетельством о рождении. Успели!
— У меня ж родители в Славянске остались. Так переживаю. Папа — диабетик, на инсулине... А лекарства уже на исходе, — моя собеседница смахивает со щеки слезу.
Илья обнимает маму:
— Не плачь, я-то с тобой!
— Вернемся ли мы на Украину? Вряд ли... Не хочу жить в стране, в которой стреляют в детей, — говорит Надежда. — Посмотрите на малышей. Они так горько вздыхают, что кажутся маленькими стариками.
17-летний Родион Плахотин с 11-летним братом Даней бежали из Луганска. Родители со слезами на глазах посадили сыновей в спасительный автобус, следовавший в Россию. А сами остались.
— Последние недели жили почти все время в подвале, — вспоминают мальчишки. — Сейчас мы не можем дозвониться родителям. Наверное, опять бомбят...
Наталья Басенок в Ростовской области оказалась с двумя детьми, годовалой Вероникой и трехлетней Дианой. Молодая женщина, вспоминая о пережитом, все время плачет:
— Как жить дальше?..
Количество беженцев, хлынувших в Россию из Украины, нарастает с каждым днем (за сутки границу пересекают свыше 10 тысяч человек). Для кого-то Ростовская область является транзитной — и они едут дальше, к родным и знакомым. А кому-то просто некуда податься. Для измученных бедой людей подготовлены места в пансионатах и лагерях отдыха, где они получают кров, питание, медицинскую помощь, самые необходимые вещи. И, конечно же, доброе слово, сочувствие.
Помощь предлагают и рядовые россияне. 1,5 тысячи семей в Ростовской области изъявили желание временно приютить обездоленных людей у себя. Для помощи пострадавшим благотворительные фонды открыли счета, волонтеры собирают гуманитарную помощь. На Дону набирает обороты благотворительная акция «Я помогу».
— Необходимы в первую очередь продукты питания, медикаменты, теплые вещи, памперсы, средства гигиены, коляски, питание для маленьких детей (сухие смеси, соки, детские консервы). Из продуктов предпочтительнее те, что легко хранить, — поясняет руководитель движения «Счастливое детство» Алена Савицкая.
