Труд: Плохо мы еще учим нашу молодежь

Главная Работа Учеба 00:26 04 Февраля 2022 15766

Плохо мы еще учим нашу молодежь

Почему на рынке труда дефицит специалистов при изобилии студентов

Напечатать

Молодежи с дипломами в России становится все меньше. Фото: Константин Кокошкин, globallookpress.com

Министерство труда хочет повысить конкурентоспособность выпускников российских вузов. Срок – до 2030 года. Хотелось бы поскорее, но вряд ли получится.

Начнем с цифр: в прошлом году в российские вузы поступили 4,2 млн студентов – 37 на каждую тысячу населения. В Финляндии их 54, в Корее 61, в США 58… У нас еще недавно было 46. То есть, молодежи с дипломами в России становится все меньше. А в ушедшем году лишь 43% выпускников средних школ подавали документы в вуз (в 2010 году было 80%). Поступили не все, и даже в Москве впервые за всю историю случился недобор. О проведении дополнительного конкурса и дополнительном зачислении, в том числе на бюджетные места, объявляли МФТИ, МГСУ, МИЭТ, НИУ МЭИ и МАДИ, несколько факультетов МГУ, а также Иркутский и Севастопольский госуниверситеты и некоторые другие. То есть, молодежи даже престижные по российским меркам вузы оказались не нужны.

От поступавших перейдем к выпускникам. В первом полугодии 2021 года на российском рынке труда (Работа.ру и другие) уже имелось 561 тыс резюме молодых специалистов-дипломников, нуждавшихся в трудоустройстве. А вакансий для них работодатели выставили лишь 79 тысяч. То есть, рынок сообщил: эти выпускники ему не нужны.

В нынешнем году ситуация не улучшится, хотя компания Deloitte СНГ обещает, что к 2025 году количество молодых специалистов от 22 до 35 лет уменьшится в России почти вдвое – из-за демографических факторов и развития технологий. Однако до дефицита, когда берут, кого ни попадя, еще далеко. Сегодня, по заявлению первого замминистра труда и соцзащиты РФ Ольги Баталиной, более трети выпускников наших вузов не работают по специальности. Росстат подтверждает: с 2018 года среди выпускников вузов не трудятся по специальности более 31%, а среди выпускников профучилищ – 50%.

Ольга Баталина видит причину в плохой подготовке новичков для рынка труда. По ее словам, обладатели новеньких дипломов «характеризуются низкой конкурентоспособностью». Работодатели об этом знают: за прошлый год требования к высшему образованию были указаны лишь в 30% вакансий, к среднему специальному – в 13%, а в большинстве вакансий (58%) работодатели вообще не высказывают никаких критериев образованности. Зато все больше востребуется опыт. В результате в последние три-пять лет на каждых пять дипломированных соискателей работы без опыта или даже с начальным опытом находится только одна вакансия. Остальные четверо пополняют ряды безработных, доля которых среди образованных кадров – молодых специалистов до 24 лет в целом по стране составляет 15,8% (при общей российской безработице ниже 6%). Правда, реальная безработица в нашей стране превышает официальную в 2-3 раза, но в любом случае молодежная остается значительно выше общей.

Тем временем премьер Михаил Мишустин на совещании по вопросам социально-экономического развития РФ заявил о необходимости создать гибкий и оперативный инструментарий для привлечения в Россию иностранных студентов – «талантливых молодых людей, которые, получив у нас образование, останутся здесь работать». То есть, глава правительства почему-то уверен, что иностранца наши вузы обучат лучше, чем россиянина, и рабочее место для него найдется.

Но для тех, кому такая перспектива не нравится по «патриотическим» причинам, приведем цифры: в американских университетах сегодня обучается более 1 млн студентов-иностранцев – это около 5,5% от общего числа получающих в США высшее образование. И американцы не обижаются на «понаехавших», даже когда, получив дипломы, эти иностранцы находят высококвалифицированную работу и оседают на американской земле. В университетах Германии учатся более 355 тыс иностранных студентов. Они не занимают там места «коренных немцев», но серьезно повышают уровень конкуренции среди студентов за качество учебы (оценку в дипломе).

В российских вузах тоже обучаются иностранцы, но большей частью из южных республик СНГ (в прошлом году из 315 тыс заграничных студентов 200 тыс были именно оттуда). Это лучше потока малообразованных и малоквалифицированных гастарбайтеров, пополняющих российское население на 200-250 тыс ежегодно. В 2022 году, по расчетам правительства, этот поток должен вырасти до 287,4 тыс человек, а с 2023 года — превысить 300 тыс. ежегодно.

Чтобы «разбавить» эту мигрантскую массу, неплохо хотя бы нашим университетам сравняться по национальному составу студентов с Европой и США, куда едут со всего мира. Но сначала нужно приблизиться по качеству обучения, по научным школам, из которых они приглашают преподавателей (в лучших зарубежных вузах это высококлассный интернационал) и стать двуязычными. Даже не потому, что русский язык - увы! - пока не стал привычным средством межнационального общения высокообразованных людей. Но велика ли будет конкурентоспособность претендующего на инженерную должность дипломника-технаря, если он не сможет прочесть иностранный чертеж или инструкцию к зарубежному станку? А у нас по окончанию вуза английским более-менее владеют не выше 15%.

Однако вернемся к невостребованности выпускников вузов. Многие склонны винить самих претендентов из поколения Y, которое не спешит делать карьеру, а настроено жить здесь и сейчас, не копить деньги, а тратить на удовольствия. Но экспертами замечена и другая тенденция: теперь большую ценность имеет отложенное высшее образование, которое люди получают, уже имея профессию. И данные опроса кадрового портала hh.ru говорят, что начинать работать лучше до 18 лет – хотя бы временно, по совместительству. Даже с таким крошечным опытом, кроме собственного заработка, приходят самостоятельность и ответственность. Словом, для повышения конкурентоспособности на рынке труда россиянам всех возрастов прежде всего требуется взросление. Но почему же оно не приходит в период вузовской учебы?

О списывании помолчим, как и о взятках преподам за липовые оценки. Но почему за несколько лет учебы студенты большинства вузов за редким исключением никак не соприкасаются с будущей работой?

В Германии обязательной составляющей вузовского обучения является практический семестр уже после первого года обучения. Места для практики ищут сами студенты, рассылая резюме и, естественно, одновременно подыскивают себе место будущей работы. А работодатели, получившие «бесплатную рабсилу», присматриваются к возможному сотруднику.

Во Франции обязательная составляющая учебы в техническом вузе – стажировка в профессиональной среде от 12 до 16 недель с реализацией разработанного студентом проекта (под руководством специалиста). В конце учебы для оценки готовности выпускника к профессиональной деятельности существует еще одна, уже оплачиваемая университетом стажировка – практическая работа на вакантной должности. В этом власти видят большой плюс французского образования, так как много компаний ищут стажеров, чтобы из них отобрать себе подходящие кадры.

Наш студент за время учебы пишет несколько курсовых работ – как правило псевдо-теоретических, подтверждая получение некого объема знаний. В университетах США даже после первого курса студент выполняет научно-исследовательскую работу по конкретной теме, желательно с реальным выходом в практику. Во многих университетах Европы студенты технических факультетов темами дипломных работ берут конкретные проблемы тех производств, на которых проходили обязательную практику. Руководителями дипломов у них становятся вузовские профессора вместе с топ-менеджерами компаний. В России многократно предлагалось внедрить подобную систему в отечественные вузы технического профиля, но тщетно.

Конечно, у нас тоже не все плохо. В знаменитом МФТИ всех выпускников отечественные и зарубежные работодатели расхватывают еще в студенчестве. Еще бы: созданная здесь «Система Физтеха» вовлекает студентов в реальную работу начиная со второго курса. К тому же вуз стал одним из первых институтов России, на котором появились базовые кафедры — площадки, созданные совместно с компаниями-партнерами…

Увы, для России это не единичное, но исключение. А правило состоит в том, что у нас даже треть студентов педагогических вузов жалуются, что им не хватает практических навыков, чтобы в будущем эффективно работать в школах.

То есть, хорошие примеры у нас имеются, но нет системы.

P.S. Но Минтруд обещает перемены. Первый замминистра труда Ольга Баталина заявила, что ведомство намерено предметно заняться повышением конкурентоспособности выпускников российских вузов, для чего уже разработана программа содействия занятости молодежи до 2030 года. «Труд» ознакомился с этим документом, включая План мероприятий по его реализации.

Признаемся, не все пункты плана внушали оптимизм. Например, «создание и развитие отдельных подсистем единой цифровой платформы в сфере занятости и трудовых отношений «Работа в России» с целью формирования аналитических и публичных сведений о состоянии рынка труда и прогнозах его развития». В графе «Ожидаемый результат» против этого пункта записано: «не менее 2 млн к 2024 году, не менее 6 млн к 2030 году посещений публичных сервисов по рынку труда». Как говорится, «флаг им в руки».

А полезен ли для повышения востребованности российских дипломников такой пункт, как «создание и развитие подсистемы мониторинга и моделирования ситуации на рынке труда» – с пустой строчкой «ожидаемого результата»? А также «Создание условий для профессиональной ориентации молодежи» с ожидаемым результатом «охват не менее 10 тыс человек ежегодно программами промышленного туризма»?

Всего в документе таких пунктов 32: «совершенствование методики расчета показателей занятости молодежи…», «проработка вопроса о совершенствовании порядка распределения контрольных цифр приема…», «подготовка предложений по развитию возможностей совмещения получения образования и трудовой деятельности (занятости)…». И так далее.

Конечно, мы в «Труде» не специалисты. Но очень засомневались, что реализации этих мероприятий поможет достичь занесенные в тот же документ «Целевые показатели»: повышение доли трудоустроенных выпускников с нынешних 57% до 85% в 2024 году и до 92% в 2030-м. А уровень безработицы молодежи до 29 лет к той же дате упадет до 5%.

Во всяком случае, о какой-либо перспективе двуязычности российских дипломников нет даже упоминания. Как и о непременных в зарубежных вузах практических семестрах, стажировках в профессиональной среде, реальных научных исследованиях студентов вместо копирования в интернете позапрошлогодних курсовых, практических дипломных работах и т. д.

Так что не нужно удивляться растущим числам невостребованности российских дипломников – ведь в отдельных подсистемах единой цифровой платформы федеральных ведомств они будут своевременно учтены…

Напечатать

Учеба 11:31 / 13 Мая 2026 16661

Допуск к ОГЭ. Девятиклассникам придётся сдавать новый экзамен

В 2028 году в школах появится устный экзамен по истории

В рамках Основного государственного экзамена (ОГЭ) ученики девятых классов с 2028 года будут сдавать устный экзамен по истории. Как передаёт РИА Новости, об этом сообщил глава Рособрнадзора Анзор Музаев. «У нас появится третий обязательный...