Труд: Бард Юлий Ким: Есть задачки, которые я решаю лучше других

Главная Культура 00:09 04 Июля 2013 141

Юлий Ким: Есть задачки, которые я решаю лучше других

Автору почти 500 песен приходилось скрываться под псевдонимом

Напечатать

Юлий Ким из тех, кого я называю неизвестными классиками. Конечно, для каждого любителя авторской песни он классик известный. Но абсолютное большинство знает его песни, совершенно не представляя себе автора. Взять хотя бы незабвенного Бумбараша в исполнении Золотухина, который пел именно песни Кима. Его произведения вошли во все антологии авторской песни, а также во многие поэтические антологии современной русской поэзии, в числе которых «Строфы века», составленные Евгением Евтушенко. Юлий Ким — член Союза кинематографистов СССР, Союза писателей, Пен-клуба. Автор около 500 песен (многие из них звучат в кинофильмах и спектаклях), трех десятков пьес и десятка книг. Лауреат множества премий, а когда-то ему приходилось скрываться под псевдонимом, чтобы его песни прозвучали в фильме или пьесе...

Юлий Черсанович, знаю, что вы недавно вернулись из-за границы. Ездили отдыхать или на гастроли?

— Дело в том, что у меня есть кроме российского гражданства еще и израильское. И есть небольшое жилье в Иерусалиме. Я туда приезжаю со своей работой, или, как я это называю, со своим вышиванием. С израильским театром мне пока контактов завязать не удалось. Хотя там есть такой Женя Арье, бывший режиссер театра Маяковского, ученик Гончарова, замечательный режиссер — он здесь, кстати, поставил в «Современнике» несколько спектаклей блистательных. Но сколько я ни навязываю ему свою продукцию (смеется), он пока ничем не соблазнился, хотя мы в самых лучших отношениях. Так что моя работа связана главным образом с российским кино и с российским театром. Я в Израиле провожу, конечно, какое-то время, я уже к этой земле привязался, она мне стала тоже родной. Там похоронена моя первая жена, там у меня много друзей, там у меня даже есть родственники первой жены. Может быть, вы слышали это звучное имя — Якир

— Да, конечно, репрессированный советский военачальник.

— Так вот, один из Якиров живет в Хайфе, другой — в Тель-Авиве. У меня с ними очень дружеские отношения. Иногда меня там приглашают выступать, я не отказываюсь. Как и в России.

— Выступлений сейчас меньше или больше стало?

— Я немножко торможу поток приглашений для того, чтобы осталось время для театральной работы. Основная работа — это сочинение пьес, либретто или каких-то номеров для готовых пьес. Сейчас я нахожусь в начале очередного большого проекта. Я, когда начинаю работать, не расшифровываю, над чем я работаю, из чисто творческого суеверия. Только когда я уже сижу в середине работы, тогда я оглашаю эту тайну. Это либретто, возможно, мюзикла или большого музыкального представления — я пока не знаю, как это назвать. А сейчас прошел в Москве сотый спектакль «Графа Орлова» — мюзикл известный, идет целый сезон на подмостках Театра оперетты. А перед этим на тех же подмостках четыре сезона шел тоже известный в Москве мюзикл «Монте-Кристо». В Екатеринбурге готовится представление музыкального спектакля «Обыкновенное чудо», потом в Хабаровске будут репетироваться еще какие-то мои вещи — так что работа есть. Я постоянно занят. На первом месте, конечно, литературная работа, а на втором — «выступательная».

— А помните ли вы свою первую мечту: кем стану, когда вырасту?

— С давних пор, наверное, с пятого класса я думал о своем будущем как о занятии гуманитарном. Мы с моим приятелем, впоследствии известным во Франции и в Москве художником Игорем Шелковским, выпускали даже, в седьмом или восьмом классе, рукописный журнал. Он его оформлял и иногда даже чего-то сочинял, а я заполнял его содержимое главным образом стихами или рассказами. И это продолжалось до десятого класса. И когда я поступил в свой педагогический — московский институт имени Ленина, я подумал о себе как о будущем литераторе. У меня уже было десятка два плохих стихов, и я этот список пополнял.

А в институте песенками занимался исключительно спустя рукава, совершенно не предполагая, что это станет главным занятием моей жизни. Просто все кругом сочиняли и распевали, и я попробовал тоже что-то такое сочинить и распевать — это все были шуточки, подражания, пародии. Их всего-то наберется полтора десятка за все пять лет моего институтства. Зато когда я оказался на Камчатке, в школе, вот там уже этим пришлось заняться всерьез, иначе мы погибли бы без художественной самодеятельности. И она там расцветала при моем энергичнейшем участии махровым цветом. Я там насочинял за полтора года больше песен, чем в институте. И это уже были шаги к профессиональной сцене, хотя сочинялось все для школьной и клубной.

— Окружающий шум вам не мешает писать?

— Да боже мой, это все детали! Наверное, можно выделить только одно: когда я сочиняю пьесу и диалоги для нее или пишу какую-нибудь прозу, я это делаю, сидя за столом. А когда мне нужно сочинить стихотворный текст, я это делаю на ходу. Вот в Иерусалиме у меня есть излюбленные маршруты, в Москве немало таких маршрутов. Вот и все мои секреты производства.

— Писание придает вам сил или отнимает их?

— Писательство — дело регулярное. Я только завидую людям вроде, скажем, Юрия Ряшенцева, у которых этот мотор сочинительский работает всегда. Вот он меня совершенно восхищает. Говорит: «Господи, когда же я закончу это либретто? Когда закончу эту пьесу — так хочется посочинять стихи!» И вот, когда он заканчивает, берет блокнотик и удаляется в сторону моря, если оно поблизости. Или никуда не удаляется, а ложится на диван и начинает сочинять стихи. Вот этого постоянно действующего сочинительского мотора у меня нет — увы. И когда я сочиняю стихи просто так, не для пьесы, ни для чего, это происходит спонтанно и крайне редко.

— Вас давно считают классиком. А вы сами кем себя ощущаете?

— Ни в коей степени классиком я себя не ощущаю, я слишком высоко ценю это понятие, эту планку, чтобы считать себя ее преодолевшим. В свое время мой близкий друг, физик из Дубны, доктор физических наук Герцен Исаевич Копылов, на мой вопрос: «Какое ты себе место отводишь в научной иерархии?» — ответил: «Я ничего фундаментального не придумал в своей жизни, но в обширной науке физике есть некоторые области, где я решаю задачки лучше других». Вот приблизительно то же самое я могу сказать о своем ремесле. Я не классик, я ничего фундаментального в литературе не открыл, но есть некоторые задачки, которые я решаю лучше других.

из творчества Юлия Кима

Весна 94

Мой дорогой Булат! Неправда ли, прекрасно:

Клубятся облака, и гром ворчит вдали.

А в льющемся ручье безудержно и страстно

Бормочут голоса очнувшейся земли.

И медлит мудрый взор оглядывать порядок,

По коему весна опять творит свое.

А этот вкусный дым от греющихся грядок

Мне возвращает все счастливое мое.

Неправда ли, Булат?

Все то же ожиданье,

Все то же нетерпение в груди:

Мы говорим: «Прощай!» —

а мыслим: «До свиданья».

Нам говорят: «Прощай!» —

мы слышим: «Подожди!..»

Л.Л.

Посредине земли

Средиземное море.

В нём купаются двое

Посредине зимы.

Продлевая себе

Свои юные лета,

Как российское лето

В иудейской зиме.

Замечательно жить,

Когда вам восемнадцать,

А не ровно сто двадцать,

Если вместе сложить.

А плевать на сложенье,

Когда чист небосклон

И блаженно скольженье

Между ласковых волн.

Баллада о чести

Взойди на корабль, поставь паруса —

и с Богом в дорогу.

А нет корабля — садись на коня

и трогайся в путь.

На время забудь дорогу

к родному порогу,

а боль и тревогу — смотри

испытать не забудь.

Тревогу и боль, надежду и страх,

восторг и обиду,

Души не жалея себя не щадя —

тогда только лишь

Пройдешь Рубикон,

найдешь наконец Атлантиду,

Герой и красавец — Мадрид очаруешь,

Париж покоришь!

Взойди на корабль,

Садись на коня,

Посмотрим, какая фортуна твоя!

Ты встретишь друзей, ты встретишь

врагов — врагов будет больше.

Всегда начеку — распутывай сеть,

рассчитывай шаг.

На подлый удар — ответ,

беззастенчивый столь же,

Обман на обман, донос на донос — или как?

А если не так, какой там Париж?

Не будет Парижа.

Ни пышных палат, ни высших наград,

ни покрышки ни дна.

Одна только честь — ни денег тебе,

ни престижа,

Одна только честь —

как жизнь или смерть — одна.

Взойди на корабль,

Садись на коня,

Посмотрим, какая фортуна твоя!

Баллада о выборе

Мы знаем: премудрой судьбой

Расписано все посекундно:

Вот фазы Луны и Сатурна

Сошлись — и не двинуть рукой.

Но даже и в час роковой,

Когда бы и где бы ты ни был, -

Твой выбор

Всегда за тобой.

Колдунья волшебную смесь

Готовит в серебряном тигле,

Минута — и вот мы постигли,

Что было, что будет, что есть.

И голос был ночью глухой,

И жребий, казалось бы, выпал,

Но выбор

Всегда за тобой.

Да, жизнь к негодяям добрей,

Капризны ее повороты,

Она расточает щедроты

Героям окольных путей.

А что на дороге прямой?

Ухабы одни и ушибы:

Что ж, выбор

Всегда за тобой.

Вот наша особая честь!

Вот вечная наша забота:

Всё время чему-нибудь что-то

Обязаны мы предпочесть!

Ложь — истина, да или нет,

Бесчестие или погибель -

Твой выбор.

Напечатать

Культура 17:01 / 07 Марта 2026 45890

«Как поверить, что ты уехала?»

Очень мартовские стихи

Ирина Смирнова

Труд

Владимир Сухов — легендарный калининградский поэт. С песнями на его стихи связаны лучшие минуты жизни многих моих знакомых и незнакомых. В первые дни весны предлагаю вспомнить его строки о женщинах, о любви....