Большой резонанс в Звездном городке вызвало апрельское решение Главной медкомиссии об отстранении от тренировок космонавтов Романа Романенко и Сергея Залетина — по состоянию здоровья. Оба ранее дважды летали в космос, производят впечатление спортсменов в прекрасной форме. Романенко всего-то 42 — пик карьеры! Но, как сказал мне знающий специалист, «Роман вряд ли еще раз отправится на орбиту, Залетин точно больше не полетит...»
Есть и другие примеры, когда врачи опускали шлагбаум. Помню, тревожной неожиданностью стало известие из США: наш 49-летний Александр Лазуткин почувствовал себя плохо, готовясь в Америке к очередному полету — с острейшим сердечным приступом он был экстренно доставлен в кардиологическое отделение...
Почему же у тренированных людей, придирчиво отобранных медиками, возникли проблемы со здоровьем, причем после полетов в космос? Есть, конечно, простой ответ: с возрастом организм изнашивается. Но ведь тут речь идет о 40-летних мужчинах. Нет, скорее всего, это следствие негативных факторов внеземного полета. У кого-то организм более стойко воспринимает невесомость, радиацию, а у других неблагоприятные последствия сказываются раньше.
«Даже полугодовой полет, не говоря уж о более длительном, наносит сильный удар по организму, — сказал мне в доверительной беседе авторитетный в отрасли специалист. — Об этом стараются открыто не говорить, но, по некоторым оценкам, каждая командировка в космос сокращает жизнь». А если таких командировок три?
Большую опасность представляет космическая радиация. Всепроникающие лучи могут привести к повреждениям ДНК, мозга, центральной нервной системы, снижению иммунитета, высок риск возникновения катаракты и болезней сердца. Статистика свидетельствует: космонавты и астронавты умирают от рака вдвое чаще, чем прочие жители Земли. Зарубежные исследования показали, что уже при дозе в 150 миллизивертов (мЗв) радиация может оказывать вредное воздействие на человека. А какие дозы реально получают наши космонавты, работающие на МКС?
— Дозы могут отличаться в разы, — отвечает на мой вопрос руководитель Службы радиационной безопасности пилотируемых космических полетов Института медико-биологических проблем Вячеслав Шуршаков. — Вот вместе летали на МКС два российских космонавта. Стартовали в одном корабле с Байконура, в одном аппарате вернулись на Землю. А суммарные дозы оказались очень разными: у одного 144, а у другого — 71 мЗв, то есть вдвое меньше! Почему? В отсеках станции разная интенсивность потоков радиации. Часть космического излучения — тех заряженных частиц, которые удерживаются магнитным полем Земли, — поглощается оборудованием МКС, а оно размещено неравномерно. А лучи галактические, приходящие из далекой межзвездной среды, запросто прошивают любую защиту на МКС...
Вячеслав Александрович говорит, что на орбите измеряются оба вида излучения. Перед отправкой в космос каждый член российского экипажа получает дозиметр. Американцев и европейцев обеспечивает этим прибором НАСА. Примечательно, что в конце 90-х, в сложнейший для нашей космонавтики период, американцы предложили взять на себя дозиметрию всех членов экипажа МКС, но специалисты ИМБП не согласились отдавать эти функции в чужие руки.
Космонавт на орбите всегда держит дозиметр при себе. При выходе в открытый космос размещает его в кармашке под кирасой скафандра. Когда ложится спать, прикрепляет прибор рядом со спальным местом. После приземления дозиметры прямо с места посадки отправляются в Службу радиационной безопасности ИМБП для анализа. Средняя доза на орбите, по данным многолетних измерений, составляет 0,5 мЗв в сутки. Это, подчеркнем, больше, чем получает пациент поликлиники при рентгенографии грудной клетки. За полгода полета суммарная доза может составлять от 80 до 140 мЗв. А при облучении — более 150 мЗв, и, как уже говорилось, могут происходить весьма неблагоприятные изменения в организме.
Но медикам важно знать и дозы, которые получают различные органы: кожа, хрусталик глаза, половые железы, кроветворные органы, центральная нервная система, мозг: На помощь пришли фантомы — манекены тела человека из специального материала. Такой фантом российского производства является космическим долгожителем: в нынешнем году исполняется 10 лет его пребывания в разных отсеках МКС. С его помощью получены, по словам Шуршакова, важные данные. Но...
— Нет исчерпывающих ответов на главный вопрос: какие могут быть отдаленные последствия в зависимости от индивидуальной восприимчивости организма, генетических и иных особенностей, уровня облучения, степени повреждений в клетках? — сетует мой собеседник. — Требуются новые углубленные исследования и эксперименты на молекулярном уровне, на уровне белков ДНК, хромосом, ядер... Однако в радиобиологии такие работы проводятся в недостаточных масштабах. Между тем неприятные сюрпризы подстерегают: то у астронавтов ухудшается зрение, то появляются необратимые изменения в лимфоцитах крови. А многого, особенно про воздействие тяжелых заряженных частиц, мы вообще не знаем...
По словам Шуршакова, нужны для измерений и новейшие приборы. В частности, детекторы, чувствительные к нейтронам, образующимся при взаимодействии космических лучей со стенками станции и в самом теле космонавта.
— Это комплексная задача для физиков, радиобиологов, конструкторов — заключает ученый. — Мы должны подняться на новый уровень обживания космоса. Иначе амбициозные планы по колонизации Луны, Марса, полеты к астероидам останутся на бумаге.
