СТРЕЛЬБА ПО КРИЧАЩИМ МИШЕНЯМ

Главная Жизнь 01:01 10 Декабря 2004 178

Видавший виды "УАЗ" съезжает с асфальтированного шоссе в размытое дождями глинистое месиво, которое почему-то называется дорогой. За треснувшим лобовым стеклом видны унылые избы деревни Ягодная. Далее черной стеной - заповедный лес. "Здесь жил наш госинсп

Полубота Алексей

Напечатать

Виктор сгорел вместе с домом. Перед этим у него прямо на пороге подстрелили собаку. В этой же деревне сгорели дома еще двух сотрудников заповедника. "Мы догадываемся, кто поджигал, - рассказывает начальник охраны Владимир Афонин. - Но следователи, которые вели эти дела, списали все на не-осторожное обращение с огнем". Еще до поджогов госинспекторам угрожали свои же односельчане: мол, будете мешать охотиться в заповеднике - не поздоровится. Теперь в охрану стараются не брать жителей окрестных деревень. Большинство госинспекторов - из райцентра Ульяново.
Война местных жителей против работников заповедника началась сразу после его создания в 1992 году. Логика браконьеров проста: я здесь всю жизнь охотился, а теперь почему нельзя? К тому же как раз в это время грянули развальные реформы. В колхозах зарплата упала, да и сами хозяйства пошли вразнос. Озлобленный народ в упор не видел плакатов, запрещающих проход в заповедник.
Любимое словечко Сергея Федосеева - "кошмар". "Когда в 1997 году я стал директором "Калужских засек", стрельба в заповеднике была слышна каждый день, - вспоминает он. - Сразу остановить этот кошмар было невозможно". Порой браконьерством занимались сами госинспектора. Пойманных с поличным увольняли. До сих пор в заповеднике существует двойной контроль - вслед за инспекторами наиболее уязвимые для браконьерских вторжений участки директор проверяет лично. "У меня нюх развился, как у собаки, - улыбается Федосеев. - Кабана за сто метров чую".
Мы останавливаемся у границы заповедника. Мне показывают изрешеченный пулями плакат. Еще один столб с запретительным знаком явно пытались вырвать из земли. Работа браконьеров из деревни Мелихово. Там образовалась доморощенная бригада. На каждого госинспектора не раз составляли протоколы. Кроме разборок с сотрудниками заповедника, браконьеры заняты тем, что "крышуют" прилегающий к нему лес. Обычному охотнику здесь лучше не появляться: изобьют или пристрелят как собаку. В последнее время деревенская "братва" вела себя особенно нагло. "К председательнице колхоза, сын которой, по нашим сведениям, возглавляет мелиховских браконьеров, зачастил кто-то из районного начальства, - рассказывает Сергей Федосеев. - Вот они и решили, что нас теперь можно не бояться. Расстрел плаката - акт устрашения".
Выручила ульяновская милиция. Дело в том, что знак покрыт специальным несмывающимся веществом. У тех, кто пытался выворотить его из земли, обязательно должны были остаться черные отметины. Всех подозреваемых свезли в кутузку - проверять чистоту рук. "После того как один из злоумышленников провел в отделении несколько дней, желания связываться с нами у них поубавилось, - говорит Владимир Афонин. - Вот уже несколько месяцев в заповеднике тишина".
Мы идем осторожно, стараясь не шуметь. Не так давно такая же проверка закончилась стрельбой в инспекторов, причем безоружных. В это время как раз шла перерегистрация оружия. Браконьер оказался "под хмельком". Недолго думая, он дважды выстрелил в бегущих за ним людей. "Пуля на кабана способна разворотить человеку голову, - рассказывает Сергей Федосеев. Задержать преступника не удалось. И если бы не брошенный им трактор (по номерам определили владельца), то он ушел бы от ответственности. Впрочем, суд все равно свел ее к минимуму - нарушителю дали год условно. Адвокат убедил судей в том, что браконьер стрелял от испуга.
В заповедных дебрях зверье чувствует себя спокойно, но ведь животных не заставишь сидеть на одном месте. Прошлой зимой около двадцати кабанов вышли за границу "Калужских засек". Вернулись восемь - израненные, перепачканные кровью. А в последнее время зубры стали наведываться в тот самый лес, который "крышуют" мелиховские браконьеры. За пределами заповедника госинспектора не имеют права задерживать нарушителей. А охотоведов, которые обязаны охранять окрестные леса, всего двое на Ульяновский район.
Уникальная в своем роде деревня Нагая находится прямо посреди заповедника. Въезд в нее разрешен только местным жителям. У крайнего дома нас встречает дед, которого все зовут Колбасником. Он, можно сказать, внештатный сотрудник Федосеева. За сведения о том, не было ли в этих местах "людей с ружьями", госинспектора иногда подвозят ему продукты. Ведь своего магазина в деревеньке нет, а добраться до райцентра даже на лошади - испытание.
Как ни парадоксально, жители Нагой и других подобных деревень на территорию заповедника чаще проникают не за "дарами леса", а за... цветными и черными металлами. Дело в том, что здесь располагаются шахты сокращенных по договору с американцами крылатых ракет. Теперь весь район занят тем, что распиливает оставшееся от военных железо и таскает лом в Брянск и Калугу.
Порой цветметом подрабатывают и сами инспектора. Зарплата у них 1,5 - 2 тысячи рублей. На такие деньги не проживешь. С одним из рьяных искателей металла из числа сотрудников заповедника связана курьезная история. Рядом с "Калужскими засеками" - военная часть. Несколько солдат были задержаны за незаконную порубку деревьев. В отместку военные схватили госинспектора, блуждавшего с лопатой в поисках цветмета, и обвинили в намерении выкопать действующий кабель. В итоге дело чуть не закончилось судом.
Федосеев рассказывает, что в этих местах хотели развивать экологический туризм. Но планы развеялись вместе с пеплом кордонов, где любителей природы собирались размещать. Сожгли их "обиженные" браконьеры. Недавно возникла идея привозить в заповедник ученых из Европы, которые за возможность заниматься исследованиями готовы платить деньги. Но строить для них специальные помещения уже не на что.
Когда в сумерках мы возвращались на базу, Сергей Федосеев показал остовы заброшенных ферм в деревне Сорокино. В свое время вся округа растаскивала их на кирпичи. "Я тоже на гараж прихватил", - признался директор. Зарплата у него - 3,5 тысячи рублей. Гараж для доставшейся от отца машины - единственное, что он нажил за 12 лет работы в заповеднике.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 24713

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...