Труд: Чужих детей не бывает

Мало кто из этих мам пишет отказ, большинство тихо исчезают — просто сбегают от своих новорожденных чад из роддомов. Они приехали в Москву на заработки из соседних стран, и ребенок совсем не укладывался в их жизненные планы. Отработав, они уезжают на родину, а дети: Дети остаются. Остаются и подростки, которые вместе со взрослыми приехали подзаработать, но не осилили тяжелой мигрантской жизни.

Молодая жена Бурмакан

Девчушка-подросток, смущенно улыбаясь, вошла в кабинет. Откинула нависающую челку, аккуратно села на стул — поверх острых коленок легли тоненькие руки ладонями вверх. На вид ей дашь не больше 14 лет, на самом деле — 16. Представилась: «Бурмакан, я из города Ош в Киргизии. Приехала в Москву на заработки вместе с мужем». И продолжила: «Тяжело было, муж ругался и уехал, забрав мой паспорт».

Замужем Бурмакан уже полтора года, жениха до свадьбы видела лишь мельком. А потом ее украли. «Такая у нас традиция», — пожимает плечами девушка, смущенно улыбаясь.

На родине молодые найти работу не смогли, знакомые посоветовали ехать в Москву, обещали большие деньги. Но все оказалось не так: мужу пришлось перебиваться случайными заработками, Бурмакан стала нянькой. Денег катастрофически не хватало, работали на износ, и стало ясно, что накопить денег не удастся. Муж не выдержал, уехал, а Бурмакан без документов не смогла. И в Москве она в одночасье стала нелегалом.

Когда вечером девушка пошла за хлебом, ее остановил полицейский. Так она попала в приют для детей и подростков «Алтуфьево» департамента социальной защиты населения города Москвы — единственный, в котором живут дети из других государств.

Приюты в Москве появились в 1990-х годах. После распада СССР в нашу столицу хлынули дети и подростки со всего постсоветского пространства. Малыши с протянутой рукой на вокзалах, в переходах, бегающие между машинами и клянчащие мелочь, — обычная картина тех лет.

Постепенно ситуацию удалось переломить. В 2002 году департаментом социальной защиты населения города Москвы был открыт специализированный приют для детей и подростков «Алтуфьево». Именно сюда теперь везут с улиц и из подвалов ребят-иностранцев: африканцев, вьетнамцев, китайцев. А чаще всего — юных граждан стран СНГ, родители которых приехали в Россию на заработки. Бывают даже случаи, когда мамы сами приводят сюда детей — на время, в самые сложные периоды жизни: бабушка умерла, надо ехать хоронить на родину; работу потерял, а тут ребенок всегда накормлен.

Без языка и документов

В приют попадают дети и подростки от 3 до 18 лет, задержанные полицией на улице без родителей и без документов (по акту выявления). Кто они и откуда, еще предстоит выяснить, но сначала всех ребят направляют в одну из трех московских больниц. Там проводят обследование, лечат. И затем здоровые, но испуганные дети поступают в приют «Алтуфьево» — ежегодно около тысячи человек.

За дело сразу принимаются психологи и педагоги — для начала откармливают воспитанников, играют с ними, а затем и учат. Одновременно социальные педагоги начинают свою работу: устанавливают личность ребенка, ищут его родственников, готовят документы к отправке на родину, потом сопровождают домой — к родителям или в сиротское учреждение. За все 10 лет работы приюта не было случая, чтобы ребенок остался безвестным.

На самом деле часто даже выяснить имя-фамилию непросто. Малыши, едва научившиеся говорить на своем языке, по-русски вообще не понимают.

А старшие сплошь и рядом врут: то он Махмуд, то Казбек, а то Григорий.

Языковой барьер — существенная преграда. Но в приюте обходятся без переводчика: среди ребят обязательно найдется тот, кто сможет перевести. По личному опыту педагоги знают: приехал новичок, который говорит только на киргизском, а больше киргизов нет — зови приезжего из Узбекистана. Он и русский прилично знает (узбекские дети в основном из городов), и киргизский понимает — языки похожи.

Для установления личности ребенка и поиска родных приходится подключать множество ведомств — от полиции и миграционной службы до посольств, а в сложных случаях — обращаться на телевидение и в газеты для размещения фотографий. Встречаются дети, которых по официальным документам вообще нет — хорошо, если справка из роддома у мамы найдется, тогда свидетельство о рождении помогут сделать. А пока информация о юных мигрантах проверяется, в приюте ищут родителей и одновременно оформляют документы для пересылки.

Все это время ребята обживаются в своем временном доме. Со всеми беспрерывно работают психологи, педагоги, приходят учителя и из соседнего центра образования № 1486.

О России с любовью

Со стороны кажется, что жизнь в приюте — сплошная игра. Малыши играют целыми днями: друг с другом, с педагогами. Потом рисуют, лепят, поют, танцуют — и опять играют.

Старшим детям уже не до игры: они учатся. Многие изрядно запустили программу, по несколько лет не учились и уже забыли все, что знали. Преподаватели из центра образования занимаются с каждым индивидуально, успевая за короткий срок пройти обязательную часть программы в зависимости от возраста. Учат серьезно и отметки ставят — потом с этими отметками ребята разъезжаются по домам.

В оставшееся время подростки занимаются спортом — здесь в почете спортивные игры. А еще в «Алтуфьево» очень интересные кружки для девочек: моделирование одежды, вязание, ткачество, вышивка. Кроме того, есть хор, танцы. Кстати, номера художественной самодеятельности воспитанников регулярно занимают призовые места на городских конкурсах.

Многие из здешних обитателей только в этой новой своей жизни смогли посмотреть Москву — регулярно организуются экскурсии на Красную площадь, обзорные — по улицам столицы, в музеи, на выставки, в театры. Неудивительно, что у всех ребят потом остается хорошее впечатление о Москве. Ведь до этого они видели только стройплощадку, где работал отец, и подвал, где все жили.

Вот и моя новая знакомая Бурмакан, несмотря на все свои жизненные перипетии, хвалит столицу. Ей нравится город — «красивый, чистый», она учится с удовольствием и гордо говорит, что уже осваивает программу 11-го класса.

О том, как плакала поначалу в приюте сутки напролет, вспоминать не хочет. Сейчас все хорошо. Она, конечно, очень скучает по маме, папе, братьям и сестрам (их в семье шестеро), хочет вернуться домой и, скорее всего, к мужу: «У нас родители все решают — не мы». Но о России она будет вспоминать с теплотой: «Мне здесь очень понравилось, здесь хорошо». И не поймешь, о Москве она говорит или о приюте, где ее поддержали в трудную минуту.

Компетентно

Татьяна Потяева, первый заместитель руководителя департамента социальной защиты населения города Москвы

— Одна из категорий групп риска, находящаяся в социально опасном положении, — сироты, дети из неблагополучных семей или семей, переживающих кризис, беспризорные и безнадзорные дети и подростки — иными словами, несовершеннолетние, нуждающиеся в социальной реабилитации. Сегодня в городе создана система специализированных учреждений для таких детей и подростков. Это социальные приюты и социально-реабилитационные центры (СРЦ), находящиеся в ведении окружных управлений социальной защиты населения. Среди них такие известные учреждения, как социальный приют для детей и подростков «Алтуфьево», социально-реабилитационные центры для несовершеннолетних «Отрадное», «Красносельский» и другие.

В Москве сегодня гарантировано оказание необходимой помощи беспризорным и безнадзорным детям, тем ребятам, кто оказался в трудной жизненной ситуации. В СРЦ и приютах организованы временное проживание на полном государственном обеспечении в условиях, приближенных к домашним, медицинское обслуживание, трудовая реабилитация и профессиональная ориентация, психологическая реабилитация и коррекция, привитие воспитанникам навыков, необходимых для самостоятельной жизни.