Куда внимательнее, чем раньше, придется следить за своей речью политикам, чиновникам и журналистам. Любое не по делу произнесенное заимствованное слово может с 1 января 2025 года обернуться штрафом. Исключения обещают сделать только для слов, не имеющих общеупотребимых аналогов в русском языке. Вот только как это будет выглядеть на практике?
«Москва-Сити», огромная переговорная в прекрасном офисе с видом на Кремль. Идет совещание представителей двух российских компаний. Выступает старший бренд-менеджер одной из них: «Нам надо активнее шериться инсайтами, чтобы пофиксить все наши баги, иначе сорвем дедлайн, заказчик и так уже агрится...»
Переведу для тех, кто не понял. Барышня, которая держала речь, всего-навсего хотела сказать: нужно активнее делиться своими идеями и наработками, чтобы исправить все ошибки, в противном случае будут сорваны сроки выполнения работ, а заказчик и без того уже злится...
Что самое страшное — ни один из участников совещания, в том числе и я, не стал задавать оратору дополнительных вопросов. Мысль-то понятна. Но вот в какую форму она облечена! Меня как филолога уже давно пугают любые встречи с молодыми (и не очень) менеджерами, которые через слово призывают что-нибудь «пофиксить» и «промониторить». Понятно, что таким образом они пытаются добавить смысла и весомости своей, в общем-то, рутинной деятельности. Но почему при этом должен настолько страдать русский язык?!
В этом смысле я полностью поддерживаю попытку правительства в очередной раз побороть засилье иностранных слов в русском языке. Нет вопросов и к первым «мишеням», которые выбрали авторы законопроекта. Политики, чиновники и журналисты, постоянно присутствующие в медиапространстве, действительно должны внимательно относиться к тому, что и как они говорят.
А вот насчет всего остального есть сомнения...
По мысли авторов документа, нарушением закона будет являться использование любых заимствованных слов при наличии их стопроцентного эквивалента в русском языке. То есть, если говорить «экспириенс» вместо «опыта», «тинейджер» — вместо «подростка», «скилл» — вместо «навыка», а «харассмент» — вместо «домогательства», то это приведет к санкциям: прошу прощения, административному штрафу. Определять правильность словоупотреблений должно будет по нормативным словарям, которые до 1 января 2025 года еще предстоит составить.
И тут возникает первое сомнение: словари составляют люди, у которых, очевидно, будут разные взгляды на состояние русского языка. Для кого-то из них прекрасное слово «калоша» еще будет заимствованным, а для кого-то — уже общеупотребимым.
Второе сомнение связано со своевременностью языковой инициативы. Есть ощущение, что этим вопросом нужно было заниматься лет этак 25 назад. Но тогда до русского языка никому не было дела, а сейчас, как мне кажется, поезд уже ушел. В нашу речь настолько прочно вошли разного рода заимствования, что представить ее себе без гаджетов, челленджей, дедлайнов и кешбэка практически невозможно. Впрочем, кешбэку еще может повезти: «общеупотребительного аналога» этому термину в русском языке нет, а чтобы объяснить его смысл, придется использовать пять-шесть слов.
Но основная претензия к законопроекту заключается даже не в этом. Русский язык является живым организмом, в котором ни на минуту не прекращается процесс обновления активной части лексики. В нее регулярно входят новые слова, другие выходят из употребления. Причем пополнение словарного запаса происходит в основном именно за счет заимствований. И тут мы подходим к очень тонкому моменту. Русский язык начал активно пополняться заимствованиями еще во времена Петра I, благодаря которому мы узнали о кунсткамере, познакомились с фейерверками и богатой голландской корабельной терминологией. Кстати, авторитетный «Словарь иностранных слов современного русского языка» под редакцией Т.В. Егоровой до сих пор относит слово «фейерверк» к категории заимствованных. Да что там «фейерверк» — вся медицинская и техническая литература сплошь состоит из иностранных слов. Будем отказываться?
Какой именно русский язык решили взять под охрану в правительстве? Времен Ивана Грозного?
Понятно, что в стремлении очистить родной язык от заимствований в правительстве вряд ли хотят вернуть его во времена мокроступов. Но если речь действительно идет о документе, обязательном для исполнения, то он должен быть очень хорошо проработан. Я имею представление о сути вопроса, и мне кажется, что на составление и выверку необходимых для нормального функционирования закона «О русском языке» нормативных словарей, справочников и грамматик двух лет может и не хватить.
P.S. Не успел автор дописать последнюю строчку, как на его почту пришел призыв срочно «поделиться PR-планом мероприятия, включающим такие пункты, как создание лендинга и таргетинг». Сразу захотелось ответить: «В полиции скоро разберутся, кто из нас лендинг!»
