Это остроумнейшая лента французского режиссера Гийома Никлу «Похищение Уэльбека» и «Вторая игра» Корнелиу Порумбою, фаворита тех, кто знает толк в бескомпромиссном авторском кино. Нисколько не скучном, а мобилизующем чувства и мозги зрителей.
«Похищение Уэльбека» — игра в жанровое кино с реальным действующим лицом: знаменитым, изрядно потрепанным писателем-одиночкой, похожим больше на интеллигента-маргинала, чем на звезду. Известно, что после присуждения Гонкуровской премии за книгу «Карта и территория» Уэльбек исчез. Этот факт Никлу превращает в квазидокументальную историю, героем которой оказывается автор совсем иных сочинений, оставаясь при этом любителем детективов и прочего криминального чтива. Отличная идея, порождающая нетривиальные отношения не только между писателем и его читателями, которые оказались пародийными похитителями Уэльбека, решившими заработать у неведомого заказчика преступления, но и между представителями разных социальных слоев с ни в чем не схожими понятиями о литературе, жизни и о стиле поведения или реакций.
Реальный Уэльбек, меланхолик, скептик и беспробудный курильщик, схвачен на улице тремя придурковатыми бандитами, знающими, однако, его стихи наизусть и прочитавшими его литературоведческий опус о писателе Лавкрафте. Обхохочешся. Они заклеивают Уэльбеку пластырем рот, как в «настоящем» боевике, привозят в неизвестное место, где надевают своей жертве наручники, но вкусно кормят и не забывают приносить сигареты. О цели похищения и об имени заказчика умалчивают.
Зато ведут литературные споры, берут интервью, как заправские журналисты, выводят на прогулки и даже — чтобы утешить заключенного — нанимают милейшую проститутку. Это трехдневное пребывание Уэльбека в роли Уэльбека в домике очаровательных и говорливых пти-буржуа, куда его заточили, преисполнено убийственной иронии по поводу «простых» людей, играющих по правилам криминального жанра с колоссальной самоотдачей и неподдельной достоверностью, которая скорее забавляет писателя, нежели пугает его. Бандиты очарованы его покорностью и готовностью отвечать на вопросы, волнующие их, как кажется, не меньше обещанного за похищение гонорара. Один из самых насущных — вопрос о том, что важнее для романиста и поэта: характеры или стиль. Уэльбек, лишенный всякого снобизма, посвящает бандитов с запросами в правила игры писательского воображения. Или в удел демократии, деградирующей в Европе, поскольку законопроекты (в разных странах) не обсуждаются на референдумах. Тут Уэльбек отрабатывает клише интеллектуального критикана, зацикленного на социальной проблематике, без которой невозможен имидж «прогрессивного» автора. Ну а пожилой хозяйке домика он все-таки обещает — после внезапного и дико смешного освобождения «адвокатом», который привез пачки денег всем участникам предприятия, разыгранного по лекалам попсового кино, — прислать посвященные ей стихи. Сочетание вполне оригинального и реального героя, действующего в этой коллизии не по правилам криминального жанра, изумительные диалоги, прелестные рефрены — Уэльбек печется только о том, чтоб ему вернули зажигалку, но не боится смерти, которой пугают его бандиты, не понимающие его спокойствия в столь опасной ситуации и потому еще больше восхищенные писателем, — создают в традиционном жанре мокьюментари (псевдодокументальных опусах) новое пространство для смыслов и нюансов людского поведения. Даже если они комические персонажи.
Фильм Порумбою «Вторая игра» — радикальный проект, в котором сын с отцом, бывшим арбитром на футбольном поле в социалистической Румынии, комментируют за кадром запись матча между некогда звездными командами высшей лиги «Стяуа» и «Динамо», состоявшимся за год до революции, в декабре 1988 года. На экране полтора часа зрители видят только ужасного качества телезапись, от которой нельзя оторвать глаз, настолько — вместе с диалогом судьи и режиссера — она транслирует время, настолько в этой записи проступает меланхолия, которая погашает воспоминания даже о давлении секретных служб, заранее решавших, кто должен выиграть в том матче или другом. Судья не понимает, «кому все это интересно. Ведь футбол, как и кино, как искусство вообще, принадлежит своему времени. И великие современные футболисты, перестав играть, забудутся навсегда». Сын с отцом соглашается, размышляя о своих фильмах, которые, как этот матч, закончившийся со счетом 0:0, кажутся длинными и бессобытийными.
Однако «Вторая игра» — картина не о футболе. Хотя в ней обсуждается так называемое правило преимущества, которое ценил отец режиссера. Оно заключается в том, что если футболист нарушает правило, судья его не наказывает, позволяет себе не прерывать игру, полагая, что рано или поздно возмездия не избежать. В этой игре Адриан Порумбою намеренно «пропустил» ошибку игрока, которая — благодаря пенальти — могла принести победу одной из команд. Сына судьи не отпускает именно этот, в фильме неразрешимый вопрос о справедливости такого рода решений. О том, как быть или не быть с отложенной расплатой за нарушения, причем не только ради красивой игры. Речь идет о позиции человека, расходящейся с железными правилами поведения законника-профессионала. Поэтому проблематика «Второй игры» — первая имела место в далекие года и в тот декабрьский день, когда шел жуткий снег, запорошивший поле, окутавший игроков, — выходит за пределы футбольных дискуссий...
