— «Зачем я тебе? Чтобы мыть посуду и выносить мусор?» — хлопнув дверью так, что у фикуса листья заколыхались, сын засеменил с ведром к мусоропроводу. «Но ведь пошел же!» — торжествующе подумала я. Хотя по всему было видно, что через пару лет это ведро окажется у меня на голове. Интересно, если бы сын с детства называл меня маменькой, — размышляла я, — смог бы он повысить на меня голос?""Маменька, а не пошли бы вы:" Не звучит как-то.

Где-то вычитала, что главная проблема родителей и подростков в том, что мы, взрослые, знали своих отпрысков детьми: кормили их с ложечки, защищали от сквозняков, вытирали сопливые носы.

Дети выросли, а привычка (иногда даже потребность) опекать и наставлять у нас осталась. И вот окрепшее чадо тычется лбом в расставленные вокруг него ограждения: туда не ходи, с тем не дружи, того не делай. Пойти напролом — силенок пока маловато, ничего не остается, как брать родительское оцепление измором. Так и начинаются окопные бои переходного возраста.

Во время передышки мы по старой привычке собираемся с мамашками на детской площадке. Повзрослевшие детины резвятся в свободном плавании, а мы с подругами подсчитываем бреши и зализываем раны. На троих у нас пятеро детей: три мальчика и две девочки. Возраст у них разный от 7 до 17 лет, а проблемы схожие — переходные.

А вдруг я потеряюсь?

Пете скоро исполнится 12. Ростом он чуть ниже сверстников, но ничуть этого не стесняется. Учится хорошо, занимается дзюдо, два года назад записался в шахматный кружок и быстро выполнил второй разряд (это как будто он начальную школу экстерном окончил). На одном из турниров даже занял почетное третье место. Мама, ее зовут Лена, не нарадуется. Только вот недавно произошел такой случай.

После очередных соревнований они очень торопились домой, и в спешке сын забыл в спортзале сменную обувь. Они уже сидели в машине, готовые стартануть, ведь путь предстоял неблизкий. Лене выходить из машины не хотелось, она и предложила сыну: «Ты же помнишь, где мы переодевались. Сбегай быстренько». А Петя замер, задумался, а потом неожиданно расплакался. «А если я потеря-я-яюсь?» — ныл герой, который еще час назад бабочкой порхал на татами, круша соперников.

Лену вдруг осенило, что сын в свои 11 лет еще никогда не ходил никуда самостоятельно. В школу — с бабушкой, из школы — с мамой, в магазин — обычно всем семейством: с папой, мамой и младшей сестренкой, чтобы не дай бог кому-нибудь из домочадцев не забыть купить заветную вкусняшку. «Сейчас такое время, что ни один нормальный родитель ребенка без присмотра не оставит, — объясняла Лена. — А в магазины находится еще».

Ее сын даже школьный портфель ни разу сам не собирал, максимум, что ему доверила однажды Лена, — это сложить нужные учебники-тетрадки на диван. Потом, проведя экспертизу, сама запихнула их в портфель. «Он же маленький еще, забудет что-нибудь, а ему двояк влепят», — сказала она в свое оправдание. Мы аж подпрыгнули: «Маленький? В 11-то лет?»

Казалось бы, живи и радуйся: любимое дитятко всегда под присмотром, во двор не рвется, в плохой компании не замечен. Однако психологи считают: если ребенок в 11-12 лет не проявляет никаких попыток «заплыть за буйки», это не слишком хорошо.

Опоздали лет на пять

Точный возраст, когда дитё из ребенка превращается в подростка, не назовет никто — все индивидуально. Хотя известно, что с 11 до 16 лет у девочек и с 12 до 18 лет у мальчиков проходит мощная гормональная перестройка. Но это вовсе не означает, что вслед за «революцией тела» автоматом возникнут подростковые проблемы. Например, существуют культуры, где никакого подросткового кризиса нет в принципе. Ребенок достаточно рано приобщается к традиционному ритму жизни взрослых, проходит обряд инициации и становится полноправным членом общества. По таким обычаям до сих пор живут некоторые племена индейцев, но мы-то выросли в современном обществе.

Например, в нашей семье обряд инициации заключался в том, что 13-летнему сыну доверили забирать 5-летнюю сестренку из детского сада и мыть после ужина посуду. Он просто взбесился от такого доверия. Понять его было можно: вольготно дожил до 12 лет, и тут на тебе: «Ты стал взрослым, сынок. Вот тебе обязанности!»

Наш семейный совет собирался планово и внепланово, чтобы приструнить саботажника, который увиливал от возложенных на него обязанностей. Пришлось даже обращаться к школьному психологу. Горестно вздохнув, она сказала, что мы опоздали лет этак на пять. «Ладно, опоздали, но делать-то все равно что-то нужно», — не сдавалась я.

«Ищите компромисс», — посоветовала психолог. Однако я была неумолима: пою-кормлю дармоеда, одеваю, значит, не переломится и сделает, что от него требуется. В общем, с помощью тяжелой артиллерии в лице дедушки скрутили бунтаря в бараний рог. Идиллия продолжалась до тех пор, пока он не забыл сестренку в магазине. Не знаю, случайно это получилось или кто надоумил, но я поняла, что и правда нужно искать компромисс. В итоге он был найден. Вместо встречи сестренки сын, теперь уже 17-летний, ходит в магазин за продуктами.

Нападение как способ защиты

Вообще умение договариваться (а еще слушать и слышать) действительно самое важное. Очень помогают поставить мозги на место умные книжки по психологии.

Вот, к примеру, что вы говорите человеку, когда недовольны его поведением или проступком? «Ты опять сделал все по-своему», «Ты снова опоздал», «Почему ты не сделал то, что я просила?» В психологии такие фразы называют «вы-сообщениями». Услышав их, человек невольно занимает оборонительную позицию, потому что подсознательно чувствует: на него нападают. В ответ провинившийся защищается, а лучший способ защиты, как известно, это нападение.

В итоге конфликт неминуем.

Избежать его помогает техника «я-сообщений». Любое недовольство можно преподнести под другим соусом, но этому нужно научиться. Правильная фраза должна состоять из трех частей.

1. Начинать нужно с описания факта. Без перехода на личности, обвинений и оценки поступка. Например, так: «Когда ты опаздываешь:», «Когда в квартире разбросаны вещи:» Для мужа у меня всегда в запасе фразочка: «Когда твои носки валяются на кресле:» (хотя меня все время подмывает сказать «Твои вонючие носки», но я сдерживаюсь).

2. Затем следует описать свои ощущения в связи с произошедшим: «я волнуюсь» «переживаю», «расстроена». Можно и пожестче: «я взбешена», «меня достало».

3. И наконец сообщить о том, какое поведение вы хотели бы видеть. Что-то вроде: «Мне бы очень хотелось, чтобы ты звонила мне, если не можешь прийти вовремя».

В результате вместо обвинений получится нечто более конструктивное. Но это только теория. Вот, скажем, такая ситуация. Ребенок ушел гулять, вы на работе, он обещал позвонить, когда вернется. Все сроки вышли, дома его нет, мобильник отключен, от дурных мыслей мозги набекрень. Вы фурией несетесь домой, а к этому времени он уже преспокойненько сидит за компьютером. Что вы сделаете в таком случае?

Если мне не удается сосчитать до 10 и сделать 10 спасительных вдохов-выдохов, как это советуют психологи, я ору. В конце концов, я живой человек, у которого есть эмоции, а не робот. Но я над собой работаю. Тем более что у меня есть смягчающее обстоятельство: своих детей я очень люблю. И даже когда они получают двойки, не соглашаются со мной и дерзят, они все равно для меня самые лучшие.

Нужно самим повзрослеть

Татьяна Борисова, школьный психолог

— Подростка в переходном возрасте можно сравнить с хрустальной вазой. С виду-то он, конечно, крепок, однако обращаться с ним нужно очень бережно и аккуратно. Он хрупок и раним, частенько излишне эмоционален. Обидные слова в этом возрасте записываются как программа на всю жизнь: «Меня никто не любит», «Меня не за что любить». Причем самая большая боль, которую можно получить в детстве, — это ощущение, что «мама меня не любит». Возможно, она была холодной, отстраненной, вечно занятой и раздраженной, жестко настаивающей на своем. Может, она постоянно критиковала или пряталась за чужими авторитетами, вечно спрашивая: «Как воспитывать правильно?» По сути, сама оставалась большим ребенком. Уверена, чтобы благополучно пережить подростковый возраст ребенка, родителям для начала нужно самим повзрослеть.

Старый обычай

У славянских народов бытовал обычай отдавать взрослеющих сыновей в специальные мужские дома, находившиеся далеко от деревни, в чаще леса. Там те жили порой по пять-семь лет, набираясь опыта под началом старшего. Девочек в это время опекали мудрейшие женщины, которые учили их готовить, ткать и т. п.