«Красные браслеты», премьера которых завершилась на Первом канале, — сериал с трудной судьбой. Его сняли три года назад. То есть он успел полежать на полке. Однажды был анонсирован, но в эфире не появился. Выходит, имелись причины. Люди, знающие, что это проект лицензионный, и видевшие каталонский оригинал, тут же сделали вывод: наше ТВ просто не рискнуло предложить зрителю такую тему. Она-де его отпугнет, и, значит, рейтинги будут с гулькин нос. Как в воду глядели.
Аудитория «Красных браслетов» оказалась минимальной. Но что тому виной? Может, и правда сама история? Действие сериала разворачивается в клинике. Главные герои — подростки с тяжелыми диагнозами. Чтобы не пребывать в постоянной депрессии, они решают создать команду. Роли в ней распределены согласно классическому набору любого полноценного коллектива: лидер, второй лидер, незаменимый, умник, красавчик, ну и девушка. Ребята пытаются полноценно жить, поддерживая друг друга и придумывая разные приключения. Стараются понять себя, влюбляются.
Тема и в самом деле непривычна для воспитанных на, как их называет одна культурная дама, «соплежуйских» сериалах. Но только ли нежелание смотреть на страдания несовершеннолетних оттолкнуло зрителей? А может, позднее время показа — 23.30?
Как и всегда, когда речь идет о проектах (и не только в сфере искусства) с социально болезненной тематикой, у «Браслетов» тут же появились непримиримые защитники, не желающие замечать ни растянутости повествования, ни однообразия диалогов: «Это же больные дети! Как вы смеете оценивать произведение о них по общим меркам?!» Ну нельзя так нельзя. И все же есть один аспект, обойти который невозможно. При всем уважении.
Когда смотришь «Браслеты», не оставляет чувство тягучей неловкости, будто ты принужден принимать участие в некоем коллективном обмане. Что же является причиной?
Уж не то ли, что проект совсем не похож на традиционные медицинские сериалы с их капельницами, пульсирующими на экране сердечными ритмами и возгласами: «Мы его теряем!»? И хотя в «Красных браслетах» все вышеперечисленное тоже наличествует, но в канонические рамки жанра сериал не вписывается. С одной стороны, у каждого героя есть точный диагноз, динамика заболевания прослеживается во всех подробностях. Но с другой-то -на экране происходят такие вещи, что ни в какой анамнез не вписываются. Мальчишка в коме, но его друг может вести с ним внутренний диалог. Сама кома не просто состояние, а некое пространство со вполне конкретным бассейном, в которое попадает другой паренек, находящийся в состоянии клинической смерти. Метафоры превращают реальные драмы в сентиментальную сказку. Ну и что? Раз авторы подчеркивают: все происходящее в кадре как бы увидено глазами юных героев, то почему бы и уход из жизни им не вообразить себе таким? Не страшным, а грустным, не грубым, а романтическим? То есть ощущение неправды не отсюда. Откуда же?
Всю минувшую неделю на одной радиостанции звучало объявление о сборе средств. У двухлетней девочки — страшный сколиоз. Московские хирурги готовы установить на позвоночник металлический каркас. Но есть препятствие: ребенок живет в Подмосковье, а для жителей области такие операции в столице бесплатно не делают. Цена вопроса — миллион рублей. Вот родители и обратились к милосердным слушателям. И похожие призывы звучат ежедневно и отовсюду — из эфиров государственных каналов, со страниц газет и сайтов: помогите, помогите! Интересно, сериальная клиника отказывает кому-то в лечении из-за неправильной прописки? А применяется ли там широко распространенная в российских больницах практика, при которой на количество курсов химиотерапии по ОМС для одного пациента есть лимит, а все, что свыше, оплачивается из своего кармана?
Наверное, такие учреждения, как в «Браслетах», — с видом на море, с роскошными интерьерами (их снимали в дорогом арендованном офисе), с внимательным и мудрым персоналом, готовым жизнь положить за каждого пациента, — и существуют. В той же Каталонии, например. И если бы героев здесь звали Лео, Джорди, Игнаси, Тони, Рок и Кристина, как в оригинале, то и вопросов бы не было. Но они носят имена Олег, Дима, Ромка...То есть больница наша. И где вы видели такую, если не работаете в Кремле или не заседаете в Госдуме?
Поклонники сериала тоже заметили это несоответствие нашим реалиям, но оправдали его. Раз нам рассказывают сказку, то и место действия может быть таким — идиллическим. Кстати, в «Браслетах» вообще мало привязок ко времени и к географии: ни портретов на стенах, ни выпусков новостей на экранах телевизоров, расположенных в глубине кадра, ни номеров машин. Если бы не русские имена героев, то вообще непонятно было бы, в какой стране все происходит.
Конечно, дай Бог, чтобы сказка эта, как на то надеются ее ярые сторонники, психологически помогла кому-то. Тем более что вся шестерка исполнителей главных ролей очень убедительна. Этим многообещающим молодым актерам веришь.
Но представим себе чувства родителей, чьи дети оказались в обычных, не показушных российских больницах, с их нищетой, нехваткой профессионалов и современного оборудования? Умилит ли их эта идиллия? Смирит ли с действительностью те тысячи людей, что поставили лайки под чьим-то постом: «Пусть деньги на операции детям выделяют из бюджета, а на зарплату депутатам собирают по телевизору»?
