Журналист НТВ Алексей Пивоваров трудится не покладая рук: ведет информационную программу «Сегодня», занимается проектом «Авиаторы» и снимает масштабные документальные драмы, посвященные Великой Отечественной войне. .

 — Алексей, какие факты поразили вас лично, когда вы работали над фильмом об осажденной столице?

 — Как оказалось, я многого не знал. Например, что патрули имели право стрелять ночью во время воздушной тревоги по освещенным окнам квартир. Считалось, что если кто-то не соблюдает светомаскировку, то этим он может помочь самолетам противника. Или, например, я не знал, что, укрываясь в метро во время бомбежек, люди шли в туннели и оставались там, а не сидели на станциях — в фильме мы объясняем почему.

— С какими трудностями вы столкнулись при подготовке этого проекта? Москву же изрядно перестроили. Натуру найти не так-то и просто...

— Действительно, с 1941 года Москва сильно изменилась, и мест неперестроенных, нетронутых практически не осталось. Поэтому мы тщательно подбирали натуру, соответствующим образом её готовили — в этом смысле наш фильм снимался как настоящее художественное кино. Ещё одна сложность была связана с тем, что в Москве любую съемку нужно согласовывать с владельцами того объекта, на котором она происходит. Различных согласований у нас было, наверное, в десять раз больше, чем в случае со «Ржевом», где съемки проходили фактически в поле.

— Легко ли в Москве найти раритеты военных лет?

— Реквизит есть на киностудиях, например на «Мосфильме», откуда мы его в том числе и брали. Кроме того, есть коллекционеры, которые собирают вещи, относящиеся к войне, и которые разбираются в этом на высокопрофессиональном уровне: это относится и к военной форме, и к оружию, и к деталям одежды или амуниции. Так что с реквизитом как раз проблем не было.

— Если сравнить версии войны в старых и новых учебниках, в учебниках разных стран, понимаешь, что у каждого свой взгляд на войну. На что вы ориентировались?

 — Это как вопрос о правде и истине: истина всегда одна, но неизвестно, есть ли она вообще, а правда у каждого своя. Моя правда в том, что я слышу своими ушами и вижу своими глазами. В данном случае моя правда — это то, что я узнаю от непосредственных участников событий-либо при личном общении, либо при чтении книг или исследований. Бесспорных фактов о Москве 41-го очень много. То же самое я могу сказать и про Ржев: все, что мы рассказали в фильме, — это факты. Все последующие споры — вопрос интерпретации.

— Алексей, вы молодой человек, но так страстно увлечены историей, что не могу не задать вопрос: есть ли в этом что-то личное?

— Конечно, как в любой семье, мои родственники тоже воевали. И дед, и прадед: Тема войны как главного события отечественной истории не только XX века — это нечто, находящееся не в исторической памяти, а в генетической. И поэтому большинство из нас воспринимают историю Великой Отечественной как что-то личное. Мое поколение ещё из тех, что росли на военных книгах и фильмах. И, разумеется, эта тема вызывает жаркие споры. Невозможно представить такие жесткие дискуссии, как после «Ржева», после, скажем, фильма о войне 1812 года. Потому что она в исторической памяти — мы про это знаем, но те события не вызывают у ныне живущих личного трепета, подъема давления. А все, что касается Великой Отечественной войны, безусловно, вызывает. Порой так, что сам себя представляешь в заснеженном поле под огнем или, наоборот, в тылу, в очереди за хлебом:

— А как вы относитесь к переписыванию истории Второй мировой войны?

 — Понятно, что на Западе — в меньшей степени в Европе, в большей степени в США — считают, что это они победили Гитлера. И понятно почему: они тоже воевали, они через это прошли. У них эти события если не в генетической, то в исторической памяти отложились. А мы на это так болезненно реагируем именно потому, что для нас это личная история. И этого Западу никогда не понять. Потому что ни для одной западной страны Вторая мировая не была тем, чем была Великая Отечественная для Советского Союза. Поэтому, безусловно, нам обидно слышать, когда кто-то говорит, что это США или Англия выиграли войну.

— Смогут ли ваши фильмы вызвать в молодом поколении всплески здорового патриотизма, уважения к истории?

— Честно говоря, не стремлюсь к тому, чтобы мои фильмы вызывали какие-то специальные всплески чего-либо. Моя задача — рассказать историю понятным и интересным современному телезрителю языком. А специальной пропагандистски-воспитательной задачи никогда перед собой не ставил.

— Вы продолжаете работать и над циклом «Авиаторы». Эта программа находит продолжение в неэфирной жизни?

 — За последние полтора года я научился летать на вертолете и недавно даже получил права на управление им. Конечно, это стало следствием «Авиаторов».