Это случилось 15 августа 2019 года. Самолет Airbus А321 выполнял рейс по маршруту «Москва — Симферополь». Но сразу после вылета из аэропорта Жуковский столкнулся со стаей чаек, в результате чего оба двигателя лайнера вышли из строя. В критической ситуации (полет продлился всего 92 секунды) летчики посадили самолет на кукурузное поле. Они нарушили ряд инструкций, но все находившиеся на борту 233 человека выжили. Назавтра президент России присвоил пилотам Дамиру Юсупову и Георгию Мурзину звание Героев России, а члены экипажа получили ордена.
Эта нашумевшая история послужила основой для фильма «На солнце, вдоль рядов кукурузы», который по сценарию Алексея Гравицкого поставил Сарик Андреасян. Репутация у этого не знающего устали режиссера, скажем так, неоднозначная. Ему нет еще и 40 лет, а он уже поставил, чаще всего по своим же сценариям, более 20 фильмов и сериалов. Среди них, в частности, «ЛОпуХИ», «Служебный роман. Наше время», «Беременный», «Тот еще Карлосон!», «Защитники», «Что творят мужчины!», «Непрощенный», «Землетрясение», «Чикатило», «Девушки бывают разные»...
Большинство из этих фильмов были с редкостным единодушием обруганы критикой (к чему, не скрою, порой и я прикладывал свою натруженную руку) и: благодарно приняты зрителями. Сарик — один из рекордсменов нашего кинопроката, у него какое-то нутряное чутье на запросы массового зрителя, порой, увы, не самого взыскательного. И он умеет работать на опережение. Пока другие только примериваются к тому или иному зрелищному сюжету (сразу после авиакатастрофы Владимир Хотиненко обмолвился, что об этом можно снять кино), а Сарик Андреасян его уже снимает. Хорошо у него получается редко, но горячо бывает почти всегда.
Похоже, не грозит провал и его новому фильму. Во всяком случае на премьере в кинотеатре «Октябрь», где присутствовали члены экипажа, в том числе командир корабля Дамир Юсупов со Звездой Героя на груди, и благополучно выжившие после авиакатастрофы пассажиры, ставшие первыми зрителями фильма, зал по ходу действия то и дело взрывался аплодисментами, а в финале устроил авторам картины овацию. Отчасти поддался этой эйфории и я. Все-таки критикам надо почаще смотреть кино вместе со зрителями, а не только на пресс-показах, где они порой токсично отравляют друг друга своей насмотренностью и суровостью оценок.
Фильм Сарика Андреасяна уже сравнивают с голливудским блокбастером «Чудо на Гудзоне» в постановке Клинта Иствуда, что не совсем правомерно. И дело не только в разновеликом масштабе фигур режиссеров. Не только в несопоставимых бюджетах картин (Сарик пожаловался на Фонд кино, который отказал фильму о Герое России в финансировании), но и в разном подходе к схожему жизненному материалу. Если голливудская лента помимо тщательно воссозданной картины авиакатастрофы рассказывает о драматичных усилиях пилота доказать комиссии свою невиновность в аварии, то Андреасян, достаточно лихо сняв эпизоды с крушением лайнера, старательно обходит все острые углы «кукурузного чуда».
Напомню, что после катастрофы ряд авторитетных авиаэкспертов высказались в печати в том смысле, что экипаж самолета действовал непродуманно, импульсивно, и самолет с пассажирами в итоге спасли отнюдь не пилоты, а счастливое стечение обстоятельств, то самое чудо. Вот одно из эмоциональных высказываний летчика-испытателя, Героя России Александра Гарнаева: «Никто и никуда самолет не сажал вообще: он, «умный», сам включил «защиту от дурака» — от неадекватных управляющих воздействий — и хлопнулся туда, куда крайне удачно Бог послал».
Да и в заключении Межгосударственного авиационного комитета (МАК) перечисляются серьезные ошибки пилотов, в действиях которых имели место «явные признаки дезорганизации, непоследовательности и хаотичности». А оба летчика, по мнению специалистов МАК, «пребывали в неоптимальном психоэмоциональном состоянии, при этом образ восприятия полета у них был критически сужен».
Но эти «частности» Сарика Андреасяна принципиально не интересуют. Он создает на экране этакую восторженную кинематографическую оду летчику, его команде, да и пассажирам самолета. Все семь членов экипажа лучатся на экране улыбками, физическим и нравственным здоровьем, неизбывным оптимизмом и, вопреки фактам, действуют в фильме собранно и умело. Дамир Юсупов (его в зрелом возрасте деликатно, сдержанно играет Егор Бероев) с детства мечтает стать летчиком и по ходу фильма — через серию ретроспективных сцен — без особых усилий становится им. А в финале совершает подвиг.
Пассажиры, которые до злополучного рейса позволяют себе слегка ссориться, выяснять отношения с родителями, друзьями, подчиненными, возлюбленными, сразу после авиакатастрофы резко меняют свои жизненные установки. Они обмениваются нежными эсэмэсками, объятиями, поцелуями и даже припрятанными для такого случая обручальными кольцами. А еще один пассажир, маленький мальчик, который всю дорогу боялся полета, в финале фильма сообщит главному герою и зрителям, что отныне мечтает стать летчиком. Такое вот нехитрое обрамление сюжета.
Жизненные противоречия, психологические и социальные сложности, тонкая гравировка характеров героев — это все не к Сарику Андреасяну. Обычно он снимает кино на одной ноте: простое, ясное и неизменно сентиментально-утешительное. В таком ключе сделан и его новый фильм. Но в нем в этот раз хотя бы отсутствуют пошловатый юморок, сомнительные сюжетные ходы и откровенные заимствования, которыми отличались иные его картины. На сегодняшний день это явно лучший его фильм.
Рассказать, пусть чересчур простодушно, наивно, однобоко, но своими словами реальную жизненную историю — задача, согласитесь, куда более достойная, чем перелицовывать отечественную и мировую киноклассику или вникать в обстоятельства жизни беременных мужиков.
Вместо послесловия
А чем вам не сюжет для кино описанный в свое время в «Труде» драматический полет Ту-134А, выполнявший рейс «Уфа — Волгоград» 13 января 1990 года? Тогда при отказавшей из-за пожара системе электропитания и возможности пилотирования по приборам командир Владимир Дунаев принял решение экстренно снижаться. И когда внизу показалось поле, экипаж начал заход на посадку визуально. Но случилось непредвиденное: под метровой шапкой сугробов оказалось оборудование стационарной системы орошения. Трагическая случайность погубила четырех членов экипажа и 23 пассажира, но бортмеханик, стюардесса и 42 пассажира остались живы. Комиссия при расследовании не нашла ошибок экипажа.
Стоит вспомнить и о ЧП в небе над Северным Кавказом, о котором наша газета рассказала еще десятилетие назад под заголовком «Это был страшный сон». В июле 2000-го на 27-й минуте полета транспортного самолета Ан-72, летевшего из Моздока в Жуковский, произошла разгерметизация. В результате из-за гипоксии люди в салоне и пилотской кабине потеряли сознание, самолет начал падать по спирали. Чудом пришедший в себя пассажир, военный вертолетчик Валерий Шалагин, сумел вернуть к жизни не только уснувший экипаж, но и остальных пассажиров, среди которых было четыре генерала и 23 полковника. Согласитесь, сюжет почище многих заполонивших экраны...
А вот еще удивительный сценарий, написанный самой жизнью. В 1948 году отправленный на поиски пропавшего в горах Урала самолета экипаж По-2 в составе пилота Александра Прокофьева и бортмеханика Дмитрия Солдатова, на подлете к горам, попав в сплошной туман, вынужден был приземлиться. По сугробам в жуткую зимнюю стужу они шли полтораста верст с сухим пайком, который получилось растянуть на неделю. Откапывали замерзшие ягоды, глодали березовую кору, еловый лапник, жевали голенища унтов. В летном отряде посчитали экипаж погибшим, их семьям даже выдали единовременное пособие. Только на 28-й день скитаний, когда летчики могли передвигаться лишь ползком, они увидели спускающегося с косогора лыжника: Очнулись в жарко натопленной избе. Что самое поразительное: после таких испытаний пилоты вернулись в строй, продолжали летать и прожили долгую жизнь.
И еще один герой — дальневосточный пилот Петр Нагибин, летевший на По-2 в хабаровское селение с грузом консервов и колбасы для тамошнего продмага. Из-за внезапно налетевшего бурана совершил вынужденную посадку в лесу. Спасатели нашли его на шестой день, голодного и обессилевшего. Когда спросили, почему не съел хотя бы кружок «Краковской», Петр ответил: «Как я мог? Ведь это не мое...»
А вы говорите: так не бывает. Еще как бывает!
Анатолий Журин
