Слабый рубль уже привел к оттоку почти трети приезжих из безвизовой Средней Азии, плюс полицейские выдворили 15 тысяч нелегальных гастарбайтеров. В итоге в агропромышленном комплексе уже не хватает 200 тысяч работников.
«Для нас ситуация с кадрами более критична, чем для других отраслей», — отметила замминистра Оксана Лут.
Итак, российскому агробизнесу не хватает поденщиков. И не только российскому. Хотя, казалось бы, ничто не предвещало. В Германии подсчитали, что после Второй мировой войны один фермер обеспечивал продовольствием десятерых едоков, а сегодня способен прокормить 140 человек. Генетика в разы повысила урожайность и продуктивность, на полях работают дистанционно управляемые тракторы, спутники сообщают о влажности почвы и состоянии растений, коров доят автоматические системы, а роботы-уборщики поддерживают стерильную чистоту.
Но вот два года назад Европа закрылась на карантин — и началось! Франция осталась без 200 тысяч иностранных сельхозрабочих, в Германию не приехали 300 тысяч сезонников, а испанские фермеры лишились 40% рабочих рук из Марокко. Фермеры еле выкрутились, потеряв и урожай, и прибыли (Bloomberg оценил глобальные экономические потери 2020 года в 5 трлн долларов). Потому что «последняя миля» в сельхозпроизводстве — это сбор урожая, где не обойтись без ручного труда.
Между тем во Франции, поставляющей 20% всего сельскохозяйственного производства ЕС, половине фермеров давно за 50, в ближайшее десятилетие многие отойдут от дел. Но 18% безработной молодежи не спешат занимать 70 тысяч вакантных рабочих мест в сельскохозяйственной отрасли, даже если их семьи всю жизнь занимались фермерством. Многим в век хайтека такая работа представляется рабской. Про Японию Михаил Жванецкий шутил: «Когда у вас появляется первая клубника? — В семь утра, сэр!». Но там за последние 10 лет количество клубничных ферм уменьшилось на треть. Потому что каждый четвертый японец — старше 65 лет. Еще недавно Страна восходящего солнца была единственной в «Большой семерке» без гастарбайтеров, а теперь они появились даже в здешнем аграрном секторе.
В Италии, обеспеченной собственным продовольствием на 75%, работают полмиллиона мигрантов, в основном в секторе АПК. Испания принимает в год до 400 тысяч мигрантов, обеспечив самый высокий в Европе прирост населения благодаря увеличению числа жителей с иностранным гражданством.
Все эти страны готовы очень неплохо платить «гостям» за работу. На немецких кадровых сайтах гроздьями висят такие вакансии: «Работа по уходу за животными: Помощь фермеру в автоматической дойке коров: Уход за молодняком на ферме: Жилье и питание бесплатно. Зарплата 10 евро в час» (на наши деньги больше 200 тысяч в месяц).
В Голландию приглашаются тепличники. Во Франции в сентябре искали виноградарей на сбор урожая в окрестностях Дижона. Также нужны сборщики грибов: «Мужчины, женщины, пары до 60 лет. Можно без знания языка. Зарплата 1800-2200 евро...»
Сравним с Россией? В Новороссийск зовут на сбор урожая салата — 60-66 тысяч рублей в месяц. Тихорецкий тепличный комплекс приглашает овощеводов. «Приветствуются кандидаты без опыта, доступно для студентов. Выращиваем томаты, перцы, баклажаны. 33-50 тысяч». В Москве обещают побольше — расфасовщикам на теплице ваxтoвым мeтoдoм с бесплатным проживанием, проездом и спецодеждой 175 тысяч рублей, почти как во французском Дижоне. Но в Подмосковье на аналогичном производстве ту же работу оценили вдвое дешевле. Видимо, в московской компании долю оплаты труда в расходах заложили, как в США и Европе, — 60%, а в подмосковной пожадничали и опустили до среднероссийской — 39,1%. На персонале сэкономили, зато выросла прибыль.
Сделаем оговорку: почти нищенскую по нынешним временам среднероссийскую (и даже ниже) зарплату в АПК предлагают неквалифицированной рабсиле. Трактористам и комбайнерам в Омской области в разгар сельхозработ кладут до 250 тысяч, но: В Кормиловском районе фермер не мог найти механизатора даже на 300 тысяч. Правда, это на пару месяцев, а потом на полях делать нечего, и платить тоже вроде бы не за что. Но наемному работнику есть надо целый год, даже если это неквалифицированный «поденщик». И жить хочется в комфорте, а не в вагончике. На Кубани пробовали удержать в агрокомплексе уже приехавших мигрантов не комфортом или высокими заработками, а запретами на всякую другую работу — в сфере производства, розничной торговли, образования, общественного питания, пассажирских перевозок, ремонта и обслуживания автотранспорта и даже парикмахерских услуг. Не вышло: сбежали, в том числе на Запад!
А теперь самое интересное: все приведенные выше заграничные сельхозвакансии корреспондент «Труда» нашел на иностранных, но русскоязычных (!) сайтах. То есть заманчивые предложения о работе и высоких зарплатах рассчитаны на наших соотечественников. Не первый год их зовут в Испанию разводить улиток и собирать клубнику с персиками, во Францию — выращивать цветы, в английский Шеффилд — кормить кур, выращивать кроликов в Осло. Сколько уже успели переманить, неизвестно, но, по данным ЕС, в 2022 году с января по сентябрь сухопутные границы с Европой пересекли 1,57 млн россиян. Вернулись обратно лишь 1,21 млн — сальдо в 360 тысяч не в нашу пользу. Впрочем, трактовать эти цифры можно по-разному.
Пока ясно одно: среднеазиатский резерв относительно дешевой рабочей силы Россия уже практически потеряла, и, похоже, навсегда. Сказки прекраснодушных демографов о том, что вместо таджиков и узбеков можно привлечь батраков из Африки, Вьетнама, Индонезии, не годятся даже детям на ночь: какой дурак поедет на наши зарплаты? А потому гигантские российские просторы — 40 млн га заброшенной пашни! — так и останутся невостребованными как минимум на десятилетия вперед.
Впрочем, из этого положения есть два выхода. Первый американский: тамошний агросектор давно прошел стадию технологической революции и сейчас переживает цифровую, повсеместно открывая высокотехнологичные гидропонные фермы. Занимая первое-второе место в мире по экспорту сельхозпродукции, американские фермеры обходятся одним работником на квадратный километр угодий. Именно фермерские семьи, а не поденщики-мигранты являются преобладающей частью рабочей силы американского агросектора, составляя менее 2% населения страны. При этом в духе времени более половины фермеров имеют высшее или незаконченное высшее образование.
Второй выход — китайский. Уже сегодня производством сельскохозяйственной техники в Китае занимаются 120 заводов, развивая как собственные разработки, так и проекты на основе европейских технологий. С 2023 года в стране усилена поддержка сельскохозяйственной науки, технологий и производства высокотехнологического оборудования. Идет масштабная цифровизация сектора, внедрение digital-технологий и продвижение «умного АПК» даже в отдаленные сельские районы. Особую роль в развитии аграрной отрасли Поднебесной должны сыграть роботы, способные собирать урожай, пропалывать и поливать растения, вносить удобрения и выявлять на ранних этапах болезни и вредителей. По данным Минсельхоза КНР, уровень комплексной механизации возделывания, посадки и сбора урожая сельскохозяйственных культур вырос здесь с 57% в 2012 году до 72% в 2021 году. Но основные перемены впереди.
А что дальше
В последние годы машиностроители многих стран занялись созданием сельскохозяйственных роботов, которые рано или поздно заменят на полях и фермах поденщиков. Так, испанская компания Agrobot реализовала идею автоматической уборки садовой земляники: ее автомат с 24 «руками» способен за три дня собрать клубнику с 8 гектаров. Американская Abundant Robotics вовсю готовит прототип роботизированного сборщика яблок с компьютерным зрением, который сам находит спелые яблоки и собирает их, словно пылесос, с помощью вакуумного механизма со скоростью одно яблоко в секунду. Компания FRRobotics разработала роботизированное решение для деликатной уборки ягод или фруктов, подражая руке человека. За смену машина способна собрать урожай в 10 раз больше, чем среднестатистический рабочий. Польская Weremczuk Agromachines представила ягодоуборочный комбайн Karen с вертикальным встряхиванием, предназначенный для сбора голубики, ежевики, малины и жимолости...
Российских машиностроителей пока нет в этой линейке. Как вы думаете, почему?
