Острую реакцию в обществе вызвал законопроект «О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия Соединенных Штатов Америки и (или) иных иностранных государств», в частности предлагаемый запрет на ввоз в Россию американских или других лекарств из недружественных стран, если у нас продаются аналоги. При принятии такого закона в критическом, а возможно, и в безвыходном положении окажутся сотни тысяч наших граждан.
В прошлом году на российском фармацевтическом рынке объем американских медикаментов составил более 80 млрд рублей. Из них 45 млрд стоили препараты, у которых есть аналоги. Казалось бы, о чем волноваться, коли есть похожие лекарства? Но закавыка в том, что эти аналоги пациенты нередко не могут использовать из-за неприемлемого побочного действия на организм. Я столкнулся с этим на собственном опыте.
Около 10 лет назад лечащий врач в очередной раз подбирал мне препарат для снижения кровяного давления. Это оказалось трудным делом: пробовал разные таблетки, но мне они не подходили. От одного лекарства начинался мучительный сухой кашель, от другого — тахикардия, третий препарат вообще не снижал давления: Только через восемь месяцев мы с врачом остановились на дорогом «Теветене-600», который с тех пор я принимаю ежедневно. Две упаковки на месяц стоят сейчас около 3 тысяч рублей. Дорого, но выбора нет, потому что без этого лекарства долго не протяну.
«Теветен-600» выпускают предприятия американской корпорации Abbott. Формально в России у этого лекарства есть аналоги, и оно может быть запрещено для ввоза. Не представляю, что буду делать тогда...
А еще не могу, увы, обойтись без другого сердечного средства (антиаритмического) — «Изоптина СР 240». С проблемами аритмии я в свое время лежал в Кардиологическом центре Евгения Ивановича Чазова. В те времена «Изоптина СР 240» у нас не было. Вызывать скорую помощь приходилось даже за границей. Сегодня «Изоптин» помогает мне находиться в строю. Но опять-таки выпускает его американская корпорация Abbott.
В общей сложности я использую импортные лекарства на 6 тысяч рублей в месяц. Когда запретят их ввоз, это будет, по сути, означать для меня смертный приговор. У всех этих препаратов как бы есть российские аналоги. Именно «как бы»...
В таком же положении окажутся сотни тысяч россиян. Кроме названных медикаментов в нашей стране продается «Креон» (той же корпорации) — лекарство, применяемое при нарушениях процессов пищеварения и для лечения муковисцидоза у детей, «Гептрал» (антидепрессивный), а также американские препараты, используемые при эпилепсии и других заболеваниях.
В Госдуме с самого начала заявили, что гражданам-де не стоит волноваться и переживать: можно будет ездить за рубеж, покупать лекарства для личных целей и привозить их, «но, конечно, в разумных количествах». Это звучит как издевательство! Почему, во имя какой такой идеи многим нашим больным людям надо тратить немалые деньги и силы (которых почти не осталось), мотаться за границу, чтобы регулярно покупать «в разумных количествах» жизненно важные лекарства? Да еще не факт, что таможенники пропустят. Нынче при возвращении в Россию надо показать рецепт врача, заверенный печатями, чтобы разрешили провоз незарегистрированных импортных пилюль. А теперь, опасаются многие, уже с рецептом установят заградительные барьеры — тенденция-то налицо.
За что депутаты ненавидят собственный народ? Не сомневаюсь, что сами-то они лечатся именно импортными лекарствами, и никакой патриотизм не мешает им это делать. Чуть что — подлечиться едут за рубежи Родины. В СМИ сообщалось, что вообще у многих наших государственных деятелей есть медицинские страховки, обеспечивающие лечение за рубежом — за бюджетные деньги, между прочим.
Президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский разместил в интернете на сайте change.org петицию, адресованную президенту страны и депутатам Государственной думы: «Мы считаем недопустимым, чтобы антисанкции против США стали санкциями против своих граждан.
Мы беспокоимся, что наши граждане не получат инновационных и иных необходимых лекарств, которым нет замены и от которых зависит их жизнь. Подобный подход нарушает не только международные нормы по вопросу права на охрану здоровья и медицинскую помощь, но и конституционные нормы, нормы законодательства и иных нормативно-правовых актов. Создание препятствий в получении необходимых лекарств является грубым нарушением прав граждан со стороны должностных лиц, что может считаться и уголовным преступлением по ст. 293 УК РФ („Халатность“). В случае наступления смертей из-за отсутствия лекарств преступление будет считаться тяжелым: Дополнительное ограничение может привести к полной невозможности получить необходимую помощь вплоть до того, что вызовет волну миграции пациентов из России в страны, где есть необходимые для них лекарства». Эту петицию к вчерашнему утру подписали уже более 110 тысяч человек. К 15 мая, когда запланировано первое чтение законопроекта в Думе, число подписантов, как ожидается, превысит 300 тысяч человек.
Волна возмущения катится по стране. Волнуются граждане, в шоке медики. Ситуация накаляется. Что, естественно, находит отражение в СМИ. Вот заголовки публикаций в интернете: «Это война против собственного народа», «В Госдуме решили пожертвовать здоровьем россиян», «Тысячи россиян лишатся лекарств». Или и от этого законодатели отмахнутся, отнесут всех недовольных к врагам России? Дума может в конце концов добиться того, к чему так долго стремились противники России на Западе, — разжигания ненависти населения к правящей элите. Сегодня и без того острая ситуация в мире. Опасность военного конфликта все ощутимее. Все чаще люди задаются вопросом: «Нужна нам война?» И в этих условиях Госдума зачем-то обостряет обстановку внутри страны...
Непонятна спешка, с которой планировалось принятие неоднозначного документа. Законопроект думцы хотели рассмотреть в первом чтении 16 апреля — через три дня после того, как о нем сообщили гражданам. Что за суета, почему бы не провести предварительные общественные обсуждения, послушать врачей и других авторитетных специалистов? Видимо, нашлись трезвые головы, остудили самых горячих борцов с Америкой. И 16 апреля на Совете Госдумы было решено, что первое чтение состоится 15 мая. А до этого законопроект пройдет экспертное обсуждение. Ну хоть видимость процедуры: Впрочем, как бы ни сложилась судьба предложения о запрете ввоза импортных лекарств, сам факт появления в Думе этой странной инициативы, в разработке которой участвовали абсолютное большинство депутатов, оставляет тяжелое впечатление. Откровенно говоря, стыдно за депутатов.
Слово эксперту
— Я был крайне удивлен, когда узнал о предложенном депутатами законопроекте, предполагающем ограничения или запрет ввоза в нашу страну импортных лекарств из США и ряда других государств, если у нас есть аналоги, — сказал в интервью «Труду» весьма авторитетный специалист в области здравоохранения, доктор медицинских наук, экс-замминистра, профессор Валерий ВОЛОДИН. — Это не только крайне болезненный, но и жизненно важный вопрос для миллионов граждан. Известно: аналоги у нас могут быть такими, что многим пациентам их лучше вовсе не использовать. И если не будет эффективных импортных препаратов, то обязательно появятся теневые структуры, которые начнут втридорога продавать те же запрещенные импортные препараты, но нередко и поддельные. Страна будет ввергнута в очень опасную ситуацию. И вообще непонятно, зачем все это затевать. Ведь российский фармацевтический рынок для американцев — просто пустяк, менее 1%. Для них наши контрсанкции по лекарствам — комариный укус, а для многих россиян — вопрос жизни и смерти. Стоит ли овчинка выделки, учитывая нешуточные социальные последствия? Против этой вредной и опасной инициативы сегодня выступают многие медики. Запрет ввоза лекарств — как выстрел себе в ногу: Надеюсь, на верхних этажах в Кремле услышат сигналы SOS от пациентов и от медиков и не допустят большой беды.
Конечно же, непонятна мне и позиция Минздрава России. Именно это министерство обязано стоять на страже интересов россиян, когда речь идет об их здоровье. Руководители Минздрава не могут не понимать опасности. Они должны были объяснить это, заняв принципиальную позицию. Но, видно, решили «не возникать». И это большая ошибка. Теперь ее придется исправлять, но уже на другом уровне.
