Предложение МИДа и Минюста исключить «Талибан»* из списка запрещенных в России организаций говорит о том, что мы готовы наводить мосты со всеми, кто «враг нашим врагам». Но как быть с тем, что режим, взявший власть в Афганистане силой, устанавливает дикие, средневековые порядки? Что экономика их во многом держится на наркотрафике? И вообще что полезного и нужного мы можем получить от таких союзников?
Алексей Макаркин, политолог
— Будь на то воля Москвы, в Афганистане существовал бы режим наподобие того, что был при Мохаммаде Наджибулле. Тот подчеркивал уважение к исламу, но не был радикалом. Но Наджибуллу, напомню, повесили талибы, да и чеченских сепаратистов они поддерживали. Попытки Москвы наладить мосты с «Талибаном» — лишь форма конкуренции с США. Кремль понимает, что, пока в Афганистане правят талибы, американцев (по крайней мере напрямую) там не будет. Может быть, сближение что-то даст в вопросах безопасности: талибы — противники ИГИЛ** и его ячеек в Афганистане. Впрочем, у нынешнего сближения есть пределы. Ведь за рекой Таджикистан, партнер РФ по ОДКБ. А таджики воспринимают талибов крайне негативно.
Андрей Серенко, эксперт по Афганистану
— Едва ли политическое признание режима в Афганистане серьезно изменит ситуацию там и характер наших отношений. Моя гипотеза: признать талибов может группа стран: Россия, Казахстан, Китай, Иран и ряд других. Если так, то разговоры в Москве о снятии с «Талибана» грифа «террористический» — предварительный сигнал. Между тем у американцев свои отношения с талибами. США платят «Талибану». Если бы не такая помощь, режим талибов трещал бы по швам. А министр обороны от «Талибана» при посредничестве Катара взаимодействует с Вашингтоном. И посмотрите: атак террористов против Штатов в последнее время не было. Чего не сказать о России — вспомним «Крокус». Для РФ талибы — странные попутчики. Они спекулируют на антиамериканизме, однако ребята лишь зарабатывают деньги. Да и непонятно, каких талибов признавать: там много групп, враждующих между собой. По мне, риторика о признании свидетельствует о растерянности Москвы. Ведь можно признать талибов — и ничего не получить взамен.
Игорь Коротченко, главный редактор журнала «Национальная оборона»
— Кремль руководствуется прагматизмом, исходит из того, что там «на земле» движение талибов — все-таки реальная власть. Стабильность, даже под руководством талибов, означает и возможность реализации инфраструктурных проектов — например, трубопроводов.
Георгий Бовт, публицист
— Легализация талибов даст Кремлю надежды на договор, предусматривающий приостановку экспансии терроризма в Среднюю Азию. Ну и, разумеется, заигрывая с талибами, Москва хочет показать фигу Америке. Признание «Талибана» не приведет к тектоническим сдвигам. Это движение даже не контролирует весь Афганистан. В общем, стабильности не прибавится.
Павел Салин, политолог
— Ничего нового: ситуацию, сложившуюся де-факто с 2021 года, сейчас Кремль приводит к де-юре. Вспомним, делегация «Талибана» была на Петербургском экономическом форуме. Шизофреническая ситуация, когда официально признанные экстремисты посещают главное международное мероприятие в России. Вот и решено хоть как-то сгладить это раздвоение. Никаких особенных последствий от формального сближения Москвы с талибами не жду.
*«Талибан» — признан террористической организацией и запрещен в России.
**«Исламское государство», «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГ, ИГИЛ) — запрещенная в России террористическая организация.
