23 февраля у пианистки, умницы, красавицы Екатерины Мечетиной концерт в Большом зале консерватории. Редко кому дано прославиться в 13 лет, но трижды редкость — сохранить и упрочить звездный статус во взрослом возрасте. Кате удалось и то и другое. Она — сценический партнер Ростроповича, Спивакова, других прославленных музыкантов. Может быть, еще и потому, что истинная яркость сочетается в ней с полным отсутствием звездной болезни: ее суждения о себе трезвы, порой поразительно жестки. А ведь она не только замечательный музыкант, но и на редкость красивая женщина. Накануне нового выступления Екатерина рассказала корреспонденту «Труда» о своих свежих музыкальных идеях, недавних ярких событиях, разочарованиях и надеждах.

— Что играете на сей раз?

— Это абонементный концерт Московской филармонии, называется «Испанский час». У меня две пьесы. Одна — «Ночи в садах Испании» Де Фальи, где рояль самим композитором вплетен в ткань оркестра (мы играем с оркестром «Новая Россия», которым дирижирует Александр Сладковский). А вторая, напротив, изначально сольная — это знаменитая «Испанская рапсодия» Листа, к которой впоследствии Бузони для красочности добавил оркестр. На моей памяти ее у нас никто не играл. А во второй половине программы будет солировать замечательный скрипач Никита Борисоглебский («Испанская симфония» Лало).

— Вундеркинды — самое счастливое и одновременно несчастное племя. Неизбежен момент, когда ты перестаешь умилять окружающих и жизнь поворачивается к тебе своей жесткой стороной. Как вы эту ломку пережили?

— Во-первых, будучи вундеркиндом, я этого совершенно не осознавала, за что должна благодарить в первую очередь родителей. Они музыканты — мама преподает в Мерзляковском училище, папа играет на виолончели в оркестре Павла Когана, — и им хватило такта, всячески заботясь обо мне, в то же время не культивировать в своем чаде комплекс гениальности. А во-вторых, когда наступил трудный момент — обычно это происходит лет в 18, с поступлением в консерваторию, — в моей жизни вдруг появился Владимир Спиваков, который поверил в меня, пригласил играть со своими оркестрами.

— Переходя из ЦМШ в консерваторию, из консерватории — в аспирантуру, вы всякий раз меняли педагога, чем давали пищу для пересудов о вашей якобы конъюнктурности…

— Какая чепуха! Класс Тамары Леонидовны Колосс в ЦМШ я, понятно, не выбирала, туда меня отдали родители. Очень рада, что проучилась у нее все 11 лет, она дала мне фантастическую базу — можно считать, что музыкантски, технологически я уже была готовым профессионалом, оставалось только зреть внутренне. Владимира Павловича Овчинникова в консерватории я выбрала сознательно, хотя это решение удивило многих: он был совсем молодым педагогом, не отягощенным званиями и властью. Меня привлекло то, что он, концертирующий пианист, мог бы поделиться со мной богатым сценическим опытом, в отличие от многих более именитых профессоров, которые либо давно забыли, что такое играть на сцене, либо вообще никогда на ней активно не работали. Но потом Владимир Павлович получил приглашение преподавать в Японии и уехал. Вот так я совершенно естественным образом на стадии огранки мастерства попала в класс Сергея Леонидовича Доренского. И счастлива, так как именно у него получила то, что в тот момент было нужнее всего: он научил чувству формы, осмысленности музыкальной фразы, ощущению музыкального дыхания. До сих пор постоянно с ним общаюсь. Ему достаточно одного прослушивания, после чего он говорит несколько коротких фраз, и все встает на место. А еще лучше, когда сам показывает. Такой культуры звука сейчас уже почти ни у кого не встретишь. Старая школа его замечательного учителя Григория Гинзбурга…

— Распространено мнение, что эпоха великих музыкантов закончилась с массовым распространением звукозаписи: молодые просто стали копировать с пластинок игру Гинзбурга, Гилельса и т. п.

— Возможно, но я думаю, что эпоха великих закончилась прежде всего с появлением конкурсов.

— И это говорит участница едва ли не десятка конкурсов?!

— И лауреат семи из них. Но потому и говорю, что знаю. Я в юные годы тоже верила в конкурсы. Тем более что мой первый конкурс действительно оказался для меня очень удачным. Повезло — не сломали на первой же попытке. Я завоевала первую премию, 25 тысяч долларов, на которые был приобретен рояль, служащий мне и поныне. Но потом все было не так радужно — вторые, третьи премии. А после очень болезненной осечки — не пропустили на третий тур в Израиле — я задумалась: всегда ли конкурс отражает действительное положение вещей? Даже не хочу сейчас говорить о несправедливом судействе. Но самый беспристрастный конкурс необъективен именно в силу своей беспристрастности.

-То есть?

— Он фиксирует твое сиюминутное состояние, а ты сегодня, допустим, болен и играешь гораздо ниже возможностей. Конкурс, конечно, может дать толчок твоему развитию, но настоящая карьера выстраивается долго, как большое здание по кирпичику.

— А бывали и случаи явной несправедливости по отношению к вам?

— Сами посудите, не попасть в финал — ну, бывает, но чтоб не пропустили даже на второй тур, как это произошло на конкурсе Дино Чани в Милане?.. Это уже что-то вопиющее. Но, знаете, у конкурсных завсегдатаев есть такая поговорка: «Найти и обезвредить». В смысле — выявить на первом туре сильного участника, который может помешать твоему протеже, и срезать.

— Кому же из итальянцев вы могли помешать?

— Подозреваю, не итальянцам, а нашим. Вернее, южнокорейцам, которые за большие деньги обучаются у наших профессоров, и те их возят с собой на конкурсы, где сами состоят в жюри. Вот тогда я и поняла, что конкурсы крайне малоэффективны. Например, в плане новых ангажементов они не дают почти ничего. Встречи с яркими личностями, как с тем же Спиваковым, значат куда больше любого конкурса. Тем более встреча с Родионом Щедриным.

— Расскажите о ней.

— Это было несколько лет назад на фестивале, посвященном 70-летию Родиона Константиновича. По непонятным причинам не дали российскую визу пианистке из Германии, которая уже много лет играла музыку Щедрина, в том числе в России. И композитору порекомендовали меня. Буквально за три дня до концерта мне передали ноты Второй сонаты, труднейшего фортепианного переложения его знаменитых «Озорных частушек» и «Дневника» — премьерного, еще никем не игранного цикла из семи небольших пьес. Пришлось попотеть, но в награду был настоящий успех, я получила прессу, произошел прорыв в карьере, играю премьеры его новых сочинений. Щедрин — неизменно в моем репертуаре: Второй, Шестой фортепианные концерты. А в прошлом году в Испании я сыграла и Пятый его концерт. Автор присутствовал в зале, остался доволен.

— Что вам милее — гастрольные странствия или родные стены?

— И то и другое. Когда подолгу сидишь дома, тянет в путь. А в дальних краях скучаешь по дому. К тому же судьба концертирующего пианиста такова, что чаще всего ездишь в одиночестве, а я это не очень люблю. Куда веселее путешествовать с оркестром, но такое — редкость.

— В вашем послужном списке — почти все главные залы мира.

— Есть еще непокоренные, например Карнеги-холл в Нью-Йорке, зал «Плейель» в Париже, театр «Колон» в Буэнос-Айресе.

— Какой из «покоренных» был к вам наиболее расположен?

— Мне очень понравился «Концертгебау» в Амстердаме. После премьеры Шестого концерта Щедрина и тех самых «Озорных частушек» публика аплодировала стоя. А ведь это зал с великими традициями. Счастливейший момент моей жизни.

— А Большой зал Московской консерватории?

— Тоже любимый, но непростой. Здесь ведь сидят те, кто знает тебя с детских лет, и, увы, не только доброжелатели. Сейчас я уже отношусь к этому спокойнее, все-таки прошла пора, когда надо было доказывать, что ты не верблюд.

— А когда впервые вышли на эту сцену, сильно волновались?

— Это было лет в шесть — кстати, я исполняла Щедрина, его «Тройку», в составе ансамбля. Но того концерта не помню, мне о нем рассказывали родители. А следующее выступление состоялось на юношеском конкурсе имени Шопена, мне было 13. В детстве волнение совершенно другое, чем во взрослом состоянии. Испытываешь кураж: поскорее выйти на сцену, сыграть лучше других. Еще нет экзистенциальных страхов: а что будет, если вдруг сыграю плохо, не закончится ли на этом моя карьера и вся жизнь… Эти опасения возникают лет в 15, когда в сознании появляется понятие «репутация» и, соответственно, страх ее потерять.

— Каково же лекарство от страха?

— Ужас в том, что лекарства нет. Конечно, помогает большой опыт. Но даже тщательно выученная программа — не гарантия, что не будешь бояться. Случается и наоборот: ты не вполне готова, но зато есть какая-то творческая свобода, и она перекрывает возможные технические недочеты. В общем, это настолько в руках Божьих, что за 10 минут до выхода невозможно предсказать, будет волнение или нет и насколько удачно ты сыграешь.

— А бывают залы, тяжелые на подъем?

— Непросто играть, например, в Петербурге, особенно москвичу. Вспомните про давнее негласное соперничество двух столиц. С другой стороны, там в филармонии работают замечательные люди, да и публика квалифицированнейшая. Нет, Петербург — прекрасный город. Вообще, нет плохих залов или плохих городов. Бывают неудачные концерты.

— Если не секрет, где?

— Однажды в Баку был. Как-то звезды не так выстроились. В первом отделении прелюдии Шопена сыграла неплохо, а во втором в музыке Равеля все пошло наперекосяк. Не в техническом плане, а в эмоциональном.

— Рихтер ненавидел, когда в зале кашляют, это ему страшно мешало…

— Знаете, у меня по поводу кашля есть своя теория, может, не такая уж ненаучная. Когда человек слушает музыку, у него непроизвольно напрягаются голосовые связки, и чем внимательнее он слушает, тем сильнее напряжение. Отсюда кашель, на который я, в отличие от Рихтера, не обижаюсь. Вот мобильники, звонящие во время концерта, действительно беда. Недавно играла на Северном Кипре, и в сокровенном, лиричнейшем месте программы у кого-то зазвонил телефон. Это страшно сбивает. Но самая девственная в смысле культуры классической музыки публика была у меня в 2002 году в Кувейте. Во время исполнения они свободно ходили по залу, мужчины вовсю курили. Это было настолько дико, что скорее даже забавляло, чем досаждало. Куда больше мешало то, что из-за строгих мусульманских нравов мне запретили играть с открытыми по плечи руками, пришлось надевать блузку с длинными рукавами — в страшную жару.

— Что вы им играли?

— Что-то популярное — Чайковского, Рахманинова, Шопена, Моцарта.

— Ваш маститый коллега Николай Петров считает, что в концертах звучат какие-нибудь 10 процентов той прекрасной музыки, что написана великими композиторами, и виноваты в такой узости репертуара концертные менеджеры, предпочитающие верняк…

— Думаю, что причина все-таки в самой публике. По опыту знаю, что в программу можно вставлять не больше одного-двух незнакомых произведений. Но, знаете, свежие идеи можно обнаружить и в очень известных произведениях. Например, в прошлом сезоне я сыграла программу из всех прелюдий Рахманинова. Их у Сергея Васильевича 24 — каждая в своей тональности, которых тоже, как известно, 24. То есть это задумывалось как единый цикл, но на моей памяти их никто так не исполнял. Сперва я это исполнила в Москве, а потом на гастролях во Владивостоке. Этот концерт вспоминаю как один из лучших за весь мой сезон. Такое бывает — на самых отдаленных площадках запросто могут случаться твои самые большие удачи. Хотя сама поездка по Дальнему Востоку оказалась физически очень трудной — четыре города, дальние перелеты, огромная разница во времени. Но именно там ты видишь, насколько публика заждалась культурных событий. Особенно в таких городах, как Магадан, Петропавловск-Камчатский. Очень яркие впечатления! Например, я совершенно не ожидала увидеть в Петропавловске в зале музучилища великолепный новый «Стейнвей». Запомнилась и встреча с директором местной филармонии. Это совсем молодой человек, примерно мой ровесник, гитарист по специальности, учился в Гнесинской академии, имел все шансы остаться в Москве, но, получив приглашение возглавить филармоническую жизнь Камчатки, без колебаний забрал туда семью, двоих детей… Конечно, не могу забыть, как меня там возили в горы на горячие источники. Плаваешь в открытом бассейне с минеральной водой и наслаждаешься теплом, несмотря на зимний мороз.

— Что еще из ярких событий последнего времени вспомните?

— Состоявшийся в православное Рождество авторский вечер Родиона Щедрина в Московской филармонии, где я играла российскую премьеру его цикла «Простые страницы». А буквально на следующий день прошел концерт молодых преподавателей Московской консерватории, к числу которых я, к большой моей радости и гордости, с этого года принадлежу. Мы все в этот вечер исполняли Шопена к 200-летию со дня его рождения… Еще, конечно, юбилейный, Пятый фестиваль Дениса Мацуева «Крещендо». Основная его часть прошла в Пскове. Казалось бы, не такой большой город, но на всех концертах безумный аншлаг. Потом — традиционный гала в Москве. А потом случилась странная история: мы все должны были лететь на концерт в Нью-Йорке, но половине группы, мне в том числе, не дали американской визы. Что-то напутала та сторона, каких-то обязательных пунктов в их приглашении не хватило. Но я даже не могу сказать, что сильно переживала на эту тему: как раз вернулась с Дальнего Востока, а тут еще лететь на одни сутки в Америку. Это очень тяжело, суммарная разница во времени получилась бы 17 часов!

— С удивлением прочел в одном очерке, что на популярный вопрос «Любите ли вы Брамса?» вы отвечаете отрицательно.

— Это неточно. Я с удовольствием граю его ансамбли, но вот в брамсовских произведениях для рояля соло мне пока чего-то не хватает. А, вернее, им во мне. Это говорит плохо обо мне, а не о Брамсе. Но человек ведь развивается. Еще недавно я очень любила играть транскрипции, а сейчас почти совсем отошла от этого жанра.

— Удивительно, что в вашем развитии пока что почти не задействован еще один ваш талант помимо музыкального — ваша красота, благодаря которой вы могли бы стать настоящей звездой шоу-бизнеса.

— Спасибо. Вот уж куда меня пока не звали, даже жаль. С другой стороны, джаз я не играю. С восхищением слушала на «Крещендо» джазовые концерты Дениса Мацуева, совершенно потрясающие энергетически. С грустью думаю, что никогда больше не услышу замечательный дуэт Дениса и покойного Георгия Гараняна… Но сама этим искусством совсем не владею. Я по натуре не импровизатор.

— Чтобы попасть в шоу-бизнес, вовсе не обязательно играть джаз. Почему, например, не саккомпанировать какой-нибудь эстрадный романс Николаю Баскову?

— Боюсь, никто бы не решился подойти ко мне с таким предложением. (Смеется.) Правда, с недавних пор я попробовала себя на телевидении — конечно, не в попсовом шоу, а в передаче о серьезном искусстве. В 2008 году мы со Святославом Бэлзой вели детский конкурс «Щелкунчик» на канале «Культура», там же меня пригласили и в жюри. В 2009-м снова позвали. Чудесные талантливые дети, очень приятное общение с коллегами по жюри — композитором Алексеем Рыбниковым, пианистом Александром Гиндиным, бессменным художественным руководителем конкурса Валентином Григорьевичем Тернявским… Вообще с «Культурой» складываются хорошие отношения. Дважды вела новогоднюю передачу «Музыка-2008», «Музыка-2009», посвященную самым ярким событиям года: короткие клипы, а я их, как виджей, комментирую. Мне понравилось! Захотелось своей авторской передачи. Но чтобы стать серьезной телеведущей, надо учиться.

— Ксюша Собчак, насколько знаю, на ведущую не училась.

— Она и так яркая личность.

— Ну не вам жаловаться на недостаток яркости. Кстати, что для вас красота — дар Божий или хлопотное хозяйство?

— И то и другое. Но эти хлопоты приятны. Например, выбор концертного платья.

— Подбираете к интерьеру зала?

— Нет, главное — чтобы не мешало играть, вот почему люблю открытые плечи, а вовсе не из какого-то повышенного эротизма, в котором меня часто подозревают. Важна и программа. Например, не так давно я играла в Большом зале консерватории Концерт Клары Шуман — замечательное произведение романтической эпохи, на моей памяти в России не звучавшее. Конечно, такую музыку, тем более написанную женщиной, надо исполнять в традиционном платье. А вот современные вещи можно играть и в брюках.

— А как насчет драгоценностей?

— У меня есть небольшой набор украшений. Больше всего люблю жемчужину — крупную, как вишня, на цепочке, — которую мне подарила Майя Михайловна Плисецкая после одного из концертов, где я играла музыку ее мужа Щедрина.

— Не чувствуете ревности с ее стороны? Ведь вы как бы забрали у нее частичку Щедрина…

— Ну что вы, какая ревность. Я безмерно уважаю Майю Михайловну как недосягаемый образец женственности и творческого начала. Знаю, что и она это же ценит в людях. А Щедрина я не «забирала», наоборот, в какой-то степени участвовала в приумножении славы его музыки.

— Но вы же Родиону Константиновичу наверняка нравитесь не только как пианистка композитору.

— Как настоящий мужчина он, конечно, умеет ценить женскую красоту. Пишет мне такие изысканные памятные надписи на нотах!

— Вряд ли все ваши поклонники столь же сдержанны.

— О да. Бывало, подкладывали под дверь безумное количество цветов. А однажды мне подарили ноутбук! Чувствовала себя крайне неловко, но то был очень хороший человек, и он твердо сказал, что назад в магазин вещь не понесет. Пришлось принять… Недавно подарили коньки, чем очень меня обрадовали: я каталась на коньках в детстве, а потом случая не было.

— Ну, а что из красивых вещей вы сами себе купили в последнее время?

— Из красивых вещей? Честно говоря, вы меня поставили в тупик. Я не такая уж любительница шопинга, не принадлежу к тем, кто считает его лучшим средством поднять настроение. Если покупаю, то по необходимости. Ну разве что… Вот шапку из чернобурки купила в Ханты-Мансийске. Конечно, могла бы и в Москве какую угодно шапку приобрести, но захотелось именно там и именно такую. Потому что там эти звери бегают, и вот такой сувенир на голове у меня от Ханты-Мансийска остался.

— А как насчет модной нынче темы защиты прав животных?

— Я не лицемер. Ем и мясо, и рыбу. Если уж увлекаться этой философией, то до конца и бескомпромиссно. А у меня нет для этого достаточных импульсов. Конечно, жалею животных, из которых эти шапки делаются. Но не настолько, чтобы отказаться от натурального меха, тем более в наш русский мороз. Да что там русский, вот я возвращалась недавно из коротких зимних каникул, которые провела в Австрии. И гуляя полдня по Зальцбургу, увидела с десяток дам в шубах, и никто их за руки не хватал и краской не обливал. Свою любовь к животным я выражаю с помощью кота и кошки, которые живут у меня дома.

— На наше интервью вы приехали на спортивном «Мерседесе» — предпочитаете спортивный стиль?

— Не могу себя назвать очень уж спортивным человеком. Правда, последнее время увлеклась горными лыжами. Ну и летом катаюсь на роликах в Сокольниках, поскольку живу рядом. А машина — повседневная необходимость. Я 12 лет за рулем.

— Аккуратно ездите? Гаишники не проявляют к такой видной водительнице повышенного внимания?

— Стараюсь не лихачить. Конечно, случается, что останавливают. Но у меня с собой в машине фотография с Владимиром Путиным. Инспекторы интересуются: когда, где, как?.. Рассказываю. Как правило, отпускают без больших карательных мер.

— Ну и когда, где, как?

— Это было лет пять назад во время фестиваля «Крещендо». Владимир Владимирович пригласил всех участников, меня в том числе, в Кремль. Меня тогда удивило, насколько он оказался подготовлен к беседе — был в курсе многих проблем, с которыми сталкиваются музыканты. А некоторые из них потом очень быстро стали решаться. Например, зашла речь о Колонном зале Дома союзов — о том, что в Москве не хватает площадок для классической музыки, в то же время прекрасный старинный зал используется не по назначению, потому что принадлежит профсоюзам… Путин очень заинтересовался, стал диктовать поручения своему советнику Лаптеву. И буквально через несколько месяцев в Колонном состоялся первый фестиваль симфонических оркестров мира.

— У успешных артистов принято устраивать себе «запасной аэродром» где-нибудь в благополучной Европе — даже у тех, кто позиционирует себя как патриот России. Например, у Спивакова квартира в Париже, у Плетнева дом в Швейцарии, Щедрин с Плисецкой живут то в Мюнхене, то в Тракае…

— У меня пока нет таких планов. Во-первых, в Москве мои родители. Во-вторых, за границей придется начинать в известном смысле с нуля. А здесь уже завоеваны неплохие позиции… Хотя со временем не исключаю парижского варианта. Поскольку неплохо владею разговорным французским.

— За что себя любите больше всего, а за что не любите?

— Люблю? Наверное, за то, что иногда удается жить в гармонии с собой. В последнее время эти моменты стали более частыми. Я специально проводила с собой работу — не заноситься головой в облака от удач, не впадать в отчаянье от неудач. А не люблю — за бездарность.

— Ничего себе признание!

— У меня перед каждым концертом бывает полоса просто ненависти к себе за то, что какие-то вещи не выходят так, как хотела бы. Концерт приносит с собой эмоциональный подъем, я чувствую себя счастливой — до начала подготовки следующей программы. Вот такой бесконечный колебательный процесс.

— Что помогает справиться с негативом — хорошие фильмы, книги?

— Помогает только работа. Чтение ради релаксации не практикую. Я читаю очень быстро, и если попадется какая-нибудь дешевая книжка в мягкой обложке, она у меня проскакивает за пару часов. Неинтересно. Предпочитаю серьезную беллетристику — Фаулза, Улицкую. Правда, время для книг бывает только в поездах и самолетах. Из фильмов больше люблю наши, причем не обязательно старые, есть и прекрасные новые — например, «12». Глубокий фильм, Никита Михалков — очень талантливый человек.

— А какую музыку для релаксации случаете?

— Самую разную. В машине постоянно включено радио. Но стараюсь выбирать станции, где не играет современная российская попса. Не то чтобы ее не люблю — она мне не очень интересна. В ней есть, конечно, удачи, но редкие, к сожалению. Больше люблю музыку с оттенком ретро. Например, практически все, что делает Стинг. Босановы всякие — Жоау и Аструд Жильберту, Жобима. То есть красивую, гармонически интересную мелодичную музыку, которая не подходит под определение попсы.

— Наверное, ходили на недавние концерты Бейонсе, Хьюстон?

— Не могу сказать, что поклонница Хьюстон. Насчет Бейонсе — пока слышала только это имя. Знаю, что она получила немыслимое количество «Грэмми». Я вообще за всю жизнь считанные разы была на поп-концертах. У меня очень строгий отбор. В 96-м году была на выступлении Джексона. Запомнила дату, потому что только-только в консерваторию тогда поступила. Еще была на концерте Маккартни — очень давно, в Токио. Вообще в подростковую пору была настоящей фанаткой «Битлз». Сейчас уже, конечно, возраст не тот, чтобы фанатеть, но продолжаю с большим уважением относиться к их музыке.

— На десерт позвольте интимный вопрос: невозможно представить, чтобы такая яркая женщина была по жизни одна…

— У меня бывали разные полосы в жизни. В какой-то момент показалось, что я нашла свое счастье. Но не сложилось.

— Ваш друг не одобрял вашу чрезмерную профессиональную востребованность?

— Нет, разногласия были в другом, мы по-разному понимали наше чувство друг к другу. И обстоятельства оказались против нас. Так что я по-прежнему живу в родительском доме. Что, откровенно говоря, мне очень нравится. До сих пор не нашла на свете лучших друзей, чем мои родители. Но я сама очень люблю детей. С удовольствием возобновила сотрудничество с «Новыми именами», которые когда-то помогли мне встать на ноги. На днях вела концерт этих талантливых детишек в Рахманиновском зале. Общалась с ними не как исполнитель, а как старший товарищ, который сам через это прошел и знает, как трудно приходится, сколько на этом пути сложностей и разочарований. Конечно, ни от чего их уберечь я не смогу, но хотя бы предупрежу, поддержу морально. Ну и чем больше общаюсь с детьми, тем больше уже хочется растить своих собственных.

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...

Есть несколько явлений и персон, которые подлежат всеобщему презрению. Это враждебные интернет-ресурсы, коучи, морочащие людям головы и зарабатывающие на этом миллионы. Ну и дамочки, ради красивой жизни умотавшие за границу....

Фильм «Ангелы Ладоги» 16 апреля открывал Московский международный кинофестиваль. А 23 апреля, в день закрытия ММКФ, вышел большим тиражом во всех кинотеатрах страны. Можно предположить, что новая картина...

7 мая на экраны выходит фильм «Отец» из конкурсной программы недавно завершившегося Московского международного кинофестиваля. Наград от профессионального жюри фильм не снискал, но получил приз зрительских...

Удивительным выдался очередной день рождения Ольги Берггольц, чей голос стал символом непокоренного Ленинграда. К ее могиле на Литераторских мостках от властей возложил цветы глава комитета по культуре Санкт-Петербурга...

К очередному дню рождения Петербурга, который отмечался 27 мая, Смольный сделал себе подарок: в Заксобрание внесен губернаторский законопроект о праве комитета по госконтролю и охране памятников (КГИОП) отклонять...

С 30 апреля по 11 мая российские кинотеатры в очередной раз отказались от показа голливудских фильмов. Ставка была сделана на отечественное кино, тем более что к майским праздникам были приурочены премьеры...

Заслуженная артистка России Наталья Миронова, известная отечественным зрителям по ролям в целом ряде знаковых проектов – «Реальные пацаны», «Дальнобойщики», «Лифт уходит по расписанию», «Батя...

За свою долгую 80-летнюю жизнь он снял всего 10 фильмов, включая документальные ленты. Но вклад в наше кино народного артиста СССР Григория Чухрая поистине огромен. Неслучайно знаменитый польский режиссер Кшиштоф Занусси...

Актриса, певица, фотомодель и секс-символ 1950-х, она прожила всего 36 лет. Мэрилин ушла в расцвете женской красоты, оставшись на экране и в сердцах поклонников вечно молодой. Со времени ее преждевременной...

Про женщин, останавливающих коней на скаку и заходящих в горящие избы, слышали, знаем. И челночниц, таскавших огромные баулы с барахлом, спасавших в 90-е детей и мужей от нужды и голодухи, видели,...

Любимыми военными фильмами россиян являются картина «В бой идут одни старики», поставленная в 1974 году советским актером и режиссером Леонидом Быковым, и двухсерийная драма «А зори здесь тихие», созданная двумя годами...

Валерию Баринову 80 лет, и он народный артист не только по званию, но и по сути. В любом уголке страны Баринов узнаваем и любим. С ним фотографируются зрители всех возрастов. В последние...

12 мая на Лазурном Берегу открывается 79-й Каннский кинофестиваль. Следить за его событиями в этом году будет особенно интересно: в основную конкурсную программу вошел фильм Андрея Звягинцева «Минотавр»,...

Министерство юстиции РФ 24 апреля опубликовало традиционные пятничные обновления в реестр иностранных агентов. В этот раз, как отмечает агентство «Интерфакс», в перечень попали трое российских граждан, два проекта и две компании. В...

Среди полутора сотен произведений конца XVIII — начала XX века, собранных на выставке «Хрупкое искусство. Пастель» в анфиладе графики в Лаврушинском, немало хрестоматийных. И все же увидеть...