Сразу после инцидента в Керченском проливе у обеих стран почти синхронно упали курсы национальных валют к доллару и евро: российская подешевела на рубль, украинская — почти на две гривны. Отметим: не одна подешевела к другой, а обе — ко всем мировым валютам. То есть хуже стало обеим.
В тот же день в киевских аэропортах пограничники не пропустили на украинскую территорию 76 россиян, в том числе полтора десятка бизнесменов. В итоге были отменены или заморожены несколько совместных бизнес-проектов, обещавших хорошую доходность. А еще раньше премьер Дмитрий Медведев подписал постановление о введении ответных санкций против поставщиков украинского сырья для российской титановой и ферросплавной промышленности, урановой руды и марганцевого концентрата, железнодорожных колес и многих других украинских товаров, включая продукты питания. В документе профильным министерствам предложено «предотвратить негативное влияние этих санкций на деятельность российских компаний». Но ведь в любом случае покупатели украинской продукции теперь заплатят существенно дороже за удовольствие импортозамещения там, где оно еще вчера абсолютно не требовалось.
Во всем мире политические ссоры в первую очередь вредят экономике. Например, в Евросоюзе процесс выхода Великобритании тянется уже третий год из-за высокой цены, назначенной Европой за «развод» — 60 млрд евро. На уступки не хочет идти никто, ибо это реальная сумма ожидаемых потерь. «В случае отказа Великобритании выплатить указанную сумму разницу придется покрывать гражданам других стран ЕС», — прямо заявляет председатель Европарламента Антонио Таяни.
От антироссийских санкций, принятых странами ЕС в отношении нашей страны (и наоборот), страдают страны-партнеры: Италия, Австрия, Венгрия, Франция, Дания, Германия, республики Балтии, Польша: Лишь давление США и почти уже мифическое европейское единство вынуждают правительства год за годом продлевать экономическую блокаду. Но для нас это слабое утешение.
Наши экономические споры с Украиной (о политике пока помолчим!) — тоже из разряда «назло бабушке уши отморожу». По оценке экспертов, только импортозамещение по линии предприятий оборонно-промышленного комплекса (ОПК) и риски для банковского сектора обошлись России в 50 млрд долларов — вот нам собственный рукотворный Брекзит почти в полном объеме! Но эти потери хотя бы можно списать на счет укрепления безопасности страны и ее вооруженных сил. А зачем же продолжать этот процесс в гражданских отраслях? За пять лет доля России в украинском экспорте упала с 20 до 9%. При этом наша страна все еще остается крупнейшим покупателем украинских товаров, в том числе продукции машиностроения: станков и трансформаторов, двигателей и тракторов. Россия является покупателем номер один украинских запчастей для двигателей, котлов для центрального отопления и т. д. Эта продукция, как правило, по многим параметрам уступает европейским оригиналам, но в разы дешевле — и хорошо способствует перевооружению российской промышленности, которая пока еще на 60-70% состоит из советского наследства.
А еще учтем потери от сворачивания нашего экспорта в соседнюю страну: было до 30% в украинской торговле — стало 4-6%. В докладе Института современного развития «Европейский диалог» отмечается, что по некоторым группам товаров (парфюмерно-косметические изделия, железнодорожная техника, стекло и др.) доля украинского рынка составляла выше 20%, и во многих случаях российские поставщики за пять лет не смогли найти альтернативные рынки. Но вот удивительная цифра: в прошлом году экспорт российских товаров на Украину вырос на 21% и составил 49 млрд долларов. Более того, приток товаров из России на Украину рос быстрее, чем импорт из Евросоюза (+40% против +23%). То есть война войной, а обед по расписанию. И это внушает осторожный оптимизм: бизнес-интересы рано или поздно возьмут верх над политическими амбициями.
«Конечно, наши отношения уже не вернутся к состоянию «братских народов» — идею о едином сообществе придется оставить в прошлом, — говорит известный экономист Евгений Гонтмахер. — Однако ситуация при всей ее видимой хрупкости демонстрирует высокую степень устойчивости и, видимо, в той или иной степени устраивает если не украинское и российское общества в целом, то как минимум влиятельные силы в руководстве обеих стран. А далее многое зависит не столько от верхов, сколько от средних слоев и бизнес-структур». На той стороне движение навстречу стало заметным. Президент Украинского аналитического центра, экономист Александр Охрименко недавно заметил, что рост украинского экспорта в Россию «во многом обеспечила активность украинских производителей, которые ищут рынки сбыта. Зона свободной торговли с ЕС не оправдала оптимизм скачущих на Майдане, и теперь приходится стучаться во все двери. Даже к «агрессору». Эмоции потихоньку начинают остывать...»
Есть и другие признаки перемен. В первой половине 2018-го Россию посетили почти 4 млн украинцев, а годом раньше — 4,2 млн. Фактическое сохранение человеческого потока происходит на фоне растущей антироссийской риторики официального Киева. Не менее важно: с деловыми визитами в Россию в нынешнем году приехали порядка 310 тысяч бизнесменов. А это значит, что экономические интересы продолжают оставаться теми скрепами, которые должны удержать наши страны в добрососедстве.
Умные люди говорят, что все войны и кризисы когда-нибудь кончаются. И чем острее кризис, тем стремительнее он идет к своей развязке.
