РАЗРУШЕННЫЙ МОСТ

Главная Жизнь 01:01 07 Августа 2002 166

РАЗРУШЕННЫЙ МОСТ

В Белграде о натовских бомбардировках напоминают разрушенный мост и зияющее черными дырами вместо окон высотное здание. В аэропорту югославской столицы нет камеры хранения. Служащие говорят, что здесь боятся терактов. Все входящие в здание аэровокзала про

Качаева Иоланта

Напечатать

Аэропорт Скопье. Очередь пассажиров ночного рейса из Белграда быстро движется к окошечку паспортного контроля. Местные жители, немцы, англичане, американцы. Даю свой документ пограничнику. Осознав, что я - русская, он мчится с моим паспортом в какой-то кабинет. На мой недоуменный вопрос, что случилось, отвечают коротко по-македонски: "Няма проблема". Без каких-либо объяснений и извинений возвращают. Правда, лишь через сорок минут...
Раздолбанное такси - родная вазовская "шестерка" - мчит меня в сторону города. Скопье разделен надвое рекой Вардар. Левобережье - мусульманская часть столицы. На другой стороне - македонцы. Их намного больше. Разговор с таксистом после выяснения национальности и страны проживания принимает серьезный оборот. "Почему Россия не помогала нам в 1999 году, когда гибли люди?" - спрашивает меня водитель Сашко. "Я не знаю, какая может быть дружба между македонцами и албанцами. У нас была война. Она, по сути, не закончилась. Сейчас дети македонцев и албанцев не ходят в школу вместе. Нет любви ни в македонских глазах, ни в албанских", - говорит мне таксист.
Выяснить официальное мнение министра внешней политики Македонии о сегодняшнем положении страны не удалось из-за его занятости.
Зато люди на улице Сальвадора Альенде, где находилась моя гостиница, были весьма словоохотливы. Наперебой они жаловались, что до сих пор живут в страхе. Известный писатель, бывший журналист Любче Стойменский учился в Москве на родном для меня журфаке МГУ у Ясена Засурского. Пенсионер Стойменский шел из продуктового магазина, где купил немного продуктов себе и жене. Встреча с коллегой из Москвы на городской улице вызвала у него слезы: "У меня сейчас так мало радости в жизни. Последние годы в нашей стране только горе и кровь. Боюсь, что до смерти так и не увижу мира".
На фоне Македонии Косово сегодня пребывает в полуэйфорическом состоянии. К этому краю прикованы взоры всего мира, в него вкладываются деньги, туда поступает гуманитарная помощь, фактически местное население зарабатывает только на приезжих иностранцах, бросившихся спасать, давать советы, поднимать экономику. Все представленные в регионе государства имеют здесь свои интересы. Ведь Балканские горы чрезвычайно богаты. В частности, в Косово находится второй по запасам в Европе никелевый рудник, не менее привлекательно и географическое положение Балкан. Смогут ли косовары поддерживать свою экономику сами, да и позволят ли им? Скорее, им предстоит убедиться в том, что для маленьких и слабых в этом мире одна зависимость сменяет другую.
Косовские дороги и объекты находятся под круглосуточной охраной военных и международной полиции миссии ООН. Охраняются асфальтовый завод, электростанция, а также сербские святыни, точнее, то, что осталось от них. Многие православные храмы были взорваны или заминированы. После натовских бомбардировок в Косово и "этнических чисток" многие сербы ушли, бросив дома и скарб. Уничтожено более 200 памятников сербской государственности и православной веры. В Приштине стоит недостроенная церковь. Вряд ли она станет действующей... Около города Гниляне весной 2001 года был сожжен православный храм, находящийся всего в 100 метрах от блокпоста... Знаменитое Косово поле, где в 1380 году Османская империя разбила войско сербского князя Лазара. На башне памяти павших на Косовом поле надпись на сербском: "Кто не был на этом поле, не имеет ни души, ни сердца, ни родных, ни близких". К святыне ведет дорожка, на ней американский блокпост. "Не ходите по траве: здесь мины", - предупреждают меня.
Один из современных национальных героев Косово - глава нашумевшей фирмы "Мабетекс" Беджет Паколли. Несколько особняков, принадлежащих ему, стоят в самом престижном районе под Приштиной. Взрослые приводят своим детям в пример успешного миллионера. Приштина и ее окрестности выглядят на европейский манер. Домики в цветах, огороды, довольно активное строительство за счет многочисленных гуманитарных организаций - в Косово даже кирпич завозной. Шрамы на нем оставили знаменитые точечные удары - гордость НАТО: развалины казарм югославской армии (ну и несколько строений вокруг), в которые угодил "Томагавк", сплющенные, как пивные банки, бывшие нефтехранилища, разрушенные здания местной телестудии, почты, телеграфа. Одна из ракет, поразив оружейный склад, заодно смела с земли и два стоящих рядом красивых ухоженных коттеджа - их хозяева-сербы теперь ютятся у знакомых.
Столица просыпается ночью. Как на морском курорте, играет музыка, горят веселыми огнями кафе и увеселительные заведения. На полную катушку работают бордели.
Ужинаю в албанском ресторане Приштины. Форель, приготовленная на гриле. Подарок от заведения - рюмочка ракии. Вежливые официанты, уют, теплый вечерний воздух. Не верится, что здесь не курорт, а "горячая точка". Утром возвращается раскаленное солнце. Столбом стоит пыль, которую безуспешно пытаются сбить поливальщики, что не мешает албанцам, сидящим в открытых кафе, радоваться жизни. По городу разъезжают и расхаживают патрули. На многих зданиях развеваются албанские флаги. Дома сплошь покрыты параболическими антеннами.
Скоро, согласно достигнутой договоренности, сюда должны возвратиться первые 10 тысяч сербских беженцев. Смогут ли они жить вместе с албанцами? Известный сербский писатель Милорад Павич утверждает, что дети победителей становятся побежденными, дети же побежденных - победителями. В Косово нет ни победителей, ни побежденных. Эта война, как и многие другие, оказалась чрезвычайно выгодной генералам (они сбросили устаревающее оружие), строителям (они получили новые крупные заказы), преступникам и авантюристам (для них любая война - мать родна). Она стала тупиком для воюющих сторон в целом и трагедией для многих, кто от нее пострадал и продолжает страдать.
Косовская деревня Чернавица, неподалеку от Приштины. Несколько белых домиков с яркими черепичными крышами у раскаленной солнцем дороги. Местные жители - сербы - вот уже три года никуда самостоятельно не выезжают из анклава (так здесь называют сербские поселения. - Авт.). Путешествие через албанскую территорию считается сумасшествием. Два раза в неделю отсюда отправляется конвой. Три автобуса и машины сопровождения с военными. Сербы едут в Сербию. Здесь ее называют Большой. Родина же этих людей уменьшилась до размера крошечной деревни. Их безопасность - в руках бойцов батальона.
Небольшая гостиница в Чернавице, где я остановилась. Трехэтажное здание, буквы "Бел" - часть прежней вывески с названием "Белый двор". Считается, что в этом отеле достаточно дешево, комфортно и безопасно. Многие номера снимают полицейские служащие в международной миссии ООН в Косово. Окна моего номера выходят во двор стоящего рядом дома. В шесть утра беспокойные соседи начинают чинить старый насос. Из-за грохота и громкого разговора спать невозможно. Спускаюсь вниз и подхожу к ним.
Хозяин дома - Любомир. Пожилой серб, глава большой семьи. Узнав, что я журналистка из России, недоумевает: "Неужели вы здесь одна? В Косово опасно. Я видел здесь столько убийств, крови и горя, что никогда не поверю в сказку о мире. Война продолжается. Говорить о мирном существовании албанцев и сербов глупо до тех пор, пока не сменится несколько поколений. Те, кто потерял близких и родных, никогда не станут мириться с убийцами... "
Граница Косово и Македонии. Я спешу из Приштины в Скопье. Скоро самолет. Два шлагбаума. У первого мой паспорт листает американец из пограничной полиции. Улыбаясь, спрашивает, идет ли сейчас в Москве снег. Второй пост почти оказывается роковым. Пограничник-македонец заявляет, что у меня "большие неприятности". По его словам, я не могу ни ехать в Македонию, ни отправляться обратно. Мол, у меня нет какого-то разрешения из посольства России в Македонии для вояжа по Косово. Пограничник настроен решительно и принимается аккуратно вносить в компьютер данные из моего паспорта. Ситуация тупиковая. Никакие доводы и мольбы не действуют на сурового стража границы. Даже то, что завтра у меня заканчивается срок визы... Но все в конце концов обходится, помогает профессиональная находчивость и быстрота реакции в нестандартной ситуации.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 24403

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...