- Я родился в Мезени Архангельской области, и нас окружали Личутины. Сейчас многие хотят обнаружить в себе дворянские корни, а я тешил себя мыслью, что являюсь потомком поморов. Но вот я обнаружил старую фотографию и узнал, что и дед, и его братья, и прадед были почтовыми чиновниками 11-12-го класса - какие-то коллежские асессоры, регистраторы. Оказалось, что в XIX веке "мои поморы" превратились в чиновников. Хотя еще при Петре Первом один из Личутиных стал ратманом Мезени: это вроде нынешнего мэра.
- Вы в детстве хотели стать мореплавателем или рыбаком?
- Я никем не хотел быть, не было у меня мечты. Жил посереди природы - и все. Так что мне (да и другим) удивительно, что я стал литератором, потому что в свое время посылов к этому не было.
- Но читать-то любили?
- Моя жизнь началась на Крайнем Севере в 1940 году, но, как ни странно, вырос я на западной литературе, а русскую стал более-менее узнавать уже в университете. Мой дядя работал в библиотеке райкома партии, и так получилось, что я брал у него только книги европейских писателей. Да мы ведь не знали ни Достоевского, ни Бунина, ни Есенина, ни Платонова, ни Булгакова: в школьных учебниках их не было. Хотя воспитывались в общем-то правильно, по нравственным законам. Был набор книг, очень полезный для духовного воспитания, - Николай Островский, Фадеев, Шолохов... И те, кто получили этот урок заповедальный, стали впоследствии хорошими людьми. Очень важно, какую литературу читать, что вложить в себя. Вот Достоевский - писатель гениальный, но если воспитываться только на нем, можно свихнуться. Он был истинно верующим, но так глубоко влез в душу, с таким драматизмом исследовал битву в человеке между ангелом и бесом, что невольно и нас всех вовлекает в нее. И душа наша становится смятенна, больна и нервенна. А на Шолохове, Фадееве "нравственно смутиться" нельзя - настолько их проза цельна и народна, причем в религиозном смысле слова, хотя вряд ли они верили в Бога.
- Когда вы ощутили себя писателем?
- Валентин Распутин однажды хорошо сказал: "Мне стыдно называть себя писателем". Я тоже пережил это чувство. В советское время писательское звание было настолько почетным, что означало возведение в ранг небожителей. Когда после факультета журналистики я работал в областной газете, то видел, как в редакцию заходили местные писатели. Они властно, как "каменные гости", направлялись в кабинет главного редактора и казались людьми с Олимпа. Когда я сам ушел в литературу, то долго не мог пересилить себя и назваться писателем - говорил, что я литератор. В других профессиях все происходит как-то естественно: окончил институт - и ты инженер, и нет никакого внутреннего смущения, когда спрашивают, кем работаешь. В трудовой книжке так и написано: инженер. Или учитель, или врач. Писатели же всегда исполняли роль священников, духовников, а должности выше уже нет.
- Когда вы сами начали писать?
- Еще в молодости я сочинял какие-то стихи, заметки графоманские и, наверное, не случайно поступил на факультет журналистики. А первую повестушку написал достаточно поздно - в 31 год. Помню, что учился на партийных курсах, жил в общежитии, нас было пятеро в комнате: ребята-корреспонденты лежат на койках, а я, пристроившись на тумбочке, тюкаю на "Ундервуде" 30-х годов. Они хохотали надо мной... Но мою первую вещь сразу напечатали. Хотели даже в "Роман-газете" опубликовать, у которой тираж был 4 миллиона, но решили: подождем, что еще напишет. Правда, первую повесть я больше не переиздавал - настолько все в ней слабо и несовершенно. Меня часто спрашивают: были ли у вас учителя? Отвечаю: наверное, не было. Увы, нет у писателя учителей, и даже тысячи прочитанных книг ему не помогут. Хотя, быть может, Валентин Распутин и Василий Белов пробудили во мне особенный взгляд на простонародье и русский язык.
- Профессия журналиста помогла?
- Между журналистикой и литературой - огромный водораздел, и мало кому удается его преодолеть. Вообще на пути к писательству столько всяких преград, искушений - славой, деньгами... Печально, что в истории немало примеров, когда люди достигали вершин в литературе, а потом оказывались забыты еще при жизни.
- Вы сами честолюбивы?
- Был бы честолюбив - лез бы во власть. Но я постоянно повторяю себе, что все - суета сует и томление духа. Эта древняя мысль помогает ровно жить, без особых терзаний - хотя, наверное, так лишь кажется. Ведь писателя без душевных мук и сердечных терзаний не бывает. Плохо то, что писатель нынче совершенно обнищен. Высшая несвобода - это нищета. Она отбирает последнюю мягкость, незлобивость, сердечность и русское чувство боли, превращает в раба. Ужасно раздражает, что не можешь прокормить семью, и это разжигает уязвленность, а из уязвленности возрастает множество дурнины. Какие-то бездарные красотки пьют шампанское по 5000 долларов за бутылку, а ты три года пишешь роман - и получаешь за него тысячу долларов. А ведь писательство - высший интеллектуальный труд, но почему-то оценивается хуже, чем работа уборщицы общественного туалета. Вообще я как литератор появился из желания справедливости. Когда работал в газете на Севере, то видел, насколько бедно и запущенно живут русские люди, особенно женщины, вдовы. И я решил писать об этом, писать правду. Мне казалось, что все, что было и есть в литературе до этого - неправда.
- А почему появился у вас интерес к истории раскола, к патриарху Никону, Аввакуму?
- Русские - великий и древний народ. Когда я написал роман "Скитальцы" об истории старообрядчества XIX века, замечательный критик Александр Михайлов сказал: "Володя, у тебя такой северный язык, никто, кроме тебя, не напишет про Аввакума". Сначала я отказался: "Это же XVII век, не смогу..." Но постепенно стал собирать материалы: покупал книги, делал конспекты - в общей сложности более тысячи страниц, потом конспекты конспектов - гигантский труд! К роману "Раскол" готовился лет пять, больше ничем не занимался. Первая книга давалась очень тяжело. Долго мучился, каким языком должны говорить герои друг с другом - бояре со смердами, царь с боярами... А потом понял: они все одинаково говорили. Это была эпоха, когда царь отстоял от смерда на расстоянии бердыша, и смерд мог подать ему свою челобитную в руки. Вот насколько были близки люди тогда! Если государь встречался с народом, толпу не фильтровали, как сейчас, когда президент "идет в люди".
- Сейчас у многих очень смутное представление о сути раскола. Знают, что одни крестились двумя перстами, другие - тремя, а что за этим стояло - непонятно.
- В XIX веке старообрядцы изображались как враги православных, люди темные и суеверные. При советской власти все оказались плохими - и староверцы, и никоняне... А суть в том, что у Руси был свой путь, особый. Вот представьте: идет обоз. Пусть плохонькая дорога, но давняя, проверенная. И вдруг скачет какой-то посыльный из Москвы: да чего вы здесь ползете?! Давайте вправо - сразу тыщу верст сократите! Мужики - роптать: куда ж на целину - лошади устанут, обозы опрокинутся, а мы сгинем. Ну, заставили, спихнули в бездорожье - это же сколько напрасно истраченных национальных сил! Так и произошло в XVII веке с Никонианской реформой, когда людям сказали: вы и ваши предки неправильно крестились, не в те храмы ходили, неправильно ели-пили, не так кланялись, не ту одежду носили. Царь и церковная верхушка решили себя подровнять под Византию и сделать "как у греков". Церковный переворот задел все стороны русской жизни - от бытовых мелочей до духовных идеалов. Здравые священники, в частности Аввакум, возмутились: не троньте букву "аз" - пусть лежит, где положено...
После кончины царя Алексея Михайловича и Никона все вроде бы успокоилось: было заявлено, что и старые молитвы и книги правильные, буря утихла. Но потом Петр Первый привез с Запада масонство и новые обычаи, снова все возмутил, за что его и назвали "первым русским Антихристом". Русь лишили заповедного пути, который у каждого народа - свой. Нельзя отворачиваться от чужой науки, но она должна быть пособием для коренной жизни, а не заменой ее. Чужую жизнь решили притащить к нам - вот суть раскола. И хотя в нем обвиняли сторонников Аввакума, на самом деле раскольниками были никониане - именно они стали раскалывать, расшатывать старый уклад... Но вину, как водится, скинули на тех, кто слабее. Сильный украл - и сам же кричит: "Держи вора!" По тем же законам произошли революции и 1917-го года, и 1993-го: кучка честолюбивых горлохватов берет власть и диктует свою волю миллионам, не скупясь на чужую кровь, на чужие страдания...
- А народ безмолвствует...
- Народ насильственно выдернули из естественной жизни на земле. Рискну сказать, что России с ее суровым климатом нельзя иметь такие мегаполисы, как Москва. Это гибельный путь. К сожалению, я тоже заражен городской хворью самолюбия и гордыни. Москва мне противна толчеей и цинизмом, но без нее не могу. Я жалею, что когда-то уехал с Севера, а назад уже не вернуться. Надо возвращаться в землю матери и необходимо пустить все усилия государства и деньги, что безмолвно лежат под спудом, на исцеление деревни и возрождение крестьянства.
Ужасно раздражает, что не можешь прокормить семью, и это разжигает уязвленность, а из уязвленности возрастает множество дурнины. Какие-то бездарные красотки пьют шампанское по 5000 долларов за бутылку, а ты три года пишешь роман - и получаешь за него тысячу долларов.
Высшая несвобода - это нищета. Она отбирает последнюю мягкость, незлобивость, сердечность и русское чувство боли, превращает в раба.

Жителей Петербурга потрясло убийство девятилетнего Паши Тифитулина 38-летним педофилом Петром Жилкиным. Многие восприняли эту беду как свою личную. Сотрудники полиции, спасательные службы, волонтеры «ЛизаАлерт» и просто неравнодушные...

Как газета становится документом эпохи? Да очень просто: лет сто с лишним полежит где-нибудь в подшивке, пожелтеет, почти истлеет — и вот он, факт истории! Хотя стоит вчитаться в нездешний шрифт, и с ветхих...

Давно замечено: чем старше становишься, чем больше кочек, рытвин и передряг встречаешь на жизненной дороге, тем сильнее тянет оглянуться назад и перелистать старый альбом с фотографиями, запечатлевшими «этапы большого...

Сиротел Никита не сразу и не вдруг. Отца своего непутевого он почти не помнил. И мама о нем не вспоминала. Звали его Денис. Вот и все, что от отца осталось. А потом и мама Оля умерла. В 2014 году,...

На бегу, в газетной суете, иногда надо остановиться-оглянуться. Вот и сегодня есть для этого повод: 19 февраля исполняется 105 лет со дня выхода в свет первого номера «Труда». Возраст! Дата, конечно, не очень круглая, но кто знает,...

Бывший заместитель прокурора подмосковного города Видное Алексей Харитоненко стал фигурантом уголовного дела о получении взяток. «Откаты» он брал земельными участками, общая стоимость которых составляет без малого полмиллиарда рублей. Как...

Ушёл из жизни известный российский и советский историк, публицист, писатель, автор многих историко-политических биографий, член диссидентского движения в СССР Рой Медведев. Ему было 100 лет. О смерти Медведева рассказала РИА Новости его невестка...

Исполнилось 40 лет первому полету на «шестой континент» Ил-76ТД «Антарктида». 18 февраля 1986 года этот самолет отправился по маршруту Москва — Ленинград — Ларнака —...

У бывшего министра жилищно-коммунального хозяйства Астраханской области дома прошёл обыск. Следственные действия связаны с делом о двойном убийстве, совершенном в 2010 году. «В настоящее время у бывшего министра ЖКХ Астраханской области...

У меня в детстве был автомат Калашникова. Игрушечный. Его купила в «Детском мире» мама. Пистолет тоже имелся, как сейчас помню, оранжевый, очень отдаленно, но напоминающий пистолет Макарова. На дворе —...

Сотрудники Федеральной службы безопасности России задержали в Донецкой Народной Республике девушку, которая подозревается в совершении государственной измены. Об этом сообщает Центр общественных связей (ЦОС) силового ведомства. По данным ФСБ,...

Ряд федеральных и региональных изданий скоординированно распространяют единую версию событий, в рамках которой уголовные дела в Казахстане против двух коммерсантов и национализация их активов представлены не как результат расследования тяжких...

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...

Как Хайрулло Ибадуллаев стал героем Награда нашла петербургского дворника Хайрулло Ибадуллаева. Он убирал снег во дворе, когда увидел, что с подоконника на седьмом этаже вот-вот сорвется мальчик. Дворник без раздумий бросился...

Глава Украинской православной церкви (УПЦ) Киевского патриархата, патриарх Филарет (Денисенко), скончался в Киеве. Об этом в пятницу, 20 марта сообщает издание «Подъем». Несколькими днями ранее, как стало известно журналистам, Филарет...

Депутат Государственной думы Виталий Милонов поддержал предложение члена Общественной палаты Натальи Москвитиной пересмотреть процедуру развода супругов через портал «Государственные услуги». Об этом сообщил телеканал «360». «Конечно,...