РОМАНТИКИ УХОДЯТ РАНО

Главная Жизнь 01:01 09 Июня 2006 168

Говорят, что гении оставляют память, но понять, что те простые и бесхитростные белобрысые ребята оказались, словно на подбор, великими, нам, дожившим, было дано не сразу. В 60-е мы мерили всех и вся суровыми мерками, твердо веря во вдолбленное в головы: м

Долгополов Николай

Напечатать

Лишь раз в жизни видел не на поле, а живьем, близко-близко, Валерия Воронина. Красавец с актерской внешностью и в шикарном плаще появился на пороге нашей квартиры вместе со своим тестем - известным цирковым артистом. Подарил скатерочку с эмблемами всех стран - участниц чемпионата и, даже не сняв своей болоньи, исчез. Этой скатерти завидовала вся моя школа, а потом и институт. Попросить Валерия поставить подпись на невиданном в те времена подарке и в голову не пришло. Так она, эта маленькая скатерть, и бродила за мной по жизни, пока не сгинула то ли при переезде, или в далекой командировке, а может, при очередной житейской передряге. Сгинул и Воронин. Красавец полузащитник, оставив футбол, быстро катился по жизни - все ниже, ниже. Великий хоккеист работает могильщиком - это не о нем, а о знаменитом Александре Альметове, но и о Воронине - тоже. Тело Валерия было найдено в 1984-м в каком-то унылом и паскудном месте. Его опознали. А в причинах смерти опустившегося человека, по-моему, даже разбираться не стали. Он умел одно - играть в футбол, без которого жизнь завершилась.
Мой самый любимый и обожаемый игрок Игорь Численко собирал толпы на своем родном "Динамо". Помните, как Шнеллингер тогда, в 66-м, ударил его исподтишка прямо в колено, и Игорь на глазах у изумленного стадиона публично дал сдачи немцам? Красная карточка, за которую не было стыдно. Мы орали ему: "Давай, Число!" - и на своем краю он обыгрывал всех, кого хотел. Игорь ушел, а жизнь надавала ему столько красных карточек. Многие из них он заслужил полным пренебрежением к оставшейся части своего внефутбольного существования. Уже журналистом, в 70-е, я бегал на "Динамо" даже на матчи ветеранов с его участием. Он был тяжел, плох, мне так и не удалось взять у него ни единого толкового интервью. Мой кумир после этих игр всегда торопился на небольшой ужин, который выставляли ветеранам. Одет был здорово постаревший Численко все в тот же плащ-болонью, словно донашивал одежду Воронина. Его уход был очень быстр, но закономерен. Судьба, не столь трагическая, но перекликалась с воронинской.
Льву Ивановичу Яшину жизнь уготовила почести, высшие награды не забывшей его Родины и всю ту же грусть. Конечно, он был лучшим вратарем, чем чиновником в Управлении футбола, где приходилось встречаться. Хромал, часто злился, отвечая на казавшиеся заунывными для него вопросы. Сколько же лупили его по ногам! Палочка, ампутация, костыли. И тоже ранний уход.
Альберт Шестернев виделся монолитом русской защиты. Капитан команды, игрок ЦСКА, офицер. Но и он скончался, едва перевалило за 50. Любимец Ростова Виктор Гетманов последовал за ним через год. Таран Анатолий Банишевский, чья слава не давала покоя всем, кто хотел выпить за его здоровье, умер до обидного рано от диабета. Слава Метревели не справился с болезнью Альцгеймера. А потом Леонид Островский, Алексей Корнеев, пусть не такие известные, но свои и очень любимые.
Им не жилось на этом свете. Они не сумели приспособиться ни к жизни после футбола, ни к тому, что футбольная романтика, в которую эти ребята верили свято, как в Бога, ушла из ставшей рациональной игры безвозвратно и навсегда. Чего-то, видимо, не хватало.
И некоторые заглушали боль известным нашим русским способом. Не таким убийственным, как великий Воронин, но все же, все же... Адреналин вырабатывался не так. Приспособиться к новым условиям не сумели. Они здорово играли с мячом. Без мяча их обводили на каждом шагу.
Тренер Гавриил Дмитриевич Качалин, тренировавший сборную в 1962 году, был интеллигентен, как потомственный дворянин. Какие ж мы были дураки, не записывая его рассказы о футболе. Да и с магнитофонами-диктофонами тогда было плохо. Но твердо помню: ни единого недоброго слова о футболистах. Поругивал руководителей, критиковал судей, к русским всегда, и это правда, неблаговоливших. Но стоило заикнуться, спросить что-то не такое об игроке - и седовласый, аккуратно подстриженный Качалин замыкался. Они с футболистами ценили друг друга. Представить, что кто-то из этих ребят вдруг взялся бы писать кляузы на тренера, как частенько случалось в последние времена? Да это ж просто глупо, невозможно. Другой интеллигентнейший представитель еще более ранней тренерской плеяды Николай Старостин. Человек-энциклопедия, кладезь знаний. Любимец многих футбольных поколений. Мы одно время часто встречались. И после долгой разлуки радостно увиделись в Париже. Ходили по стадиону, гуляли, разговаривали. Вдруг кто-то подошел, не поздоровавшись со мною, прервал беседу... Сказал этот кто-то Николаю Петровичу что-то малозначительное и куда-то убежал не попрощавшись. "Извините, это Романцев..." - только и сказал мне Николай Петрович.
Теперешние футболисты режим держат крепче. Заработанные по надежным контрактам деньги позволяют надеяться, что им не повторить печальную судьбу того же Воронина. У них иная выучка: неплохо разбираются в компьютерах, некоторые знают языки, сумели обеспечить себя, детей своих, и это здорово, по гроб жизни. Их спортивный век теперь не столь короток. Ведь берегут себя. С переломанной ключицей, как Тищенко на Олимпиаде в Мельбурне, бегать, наверное бы, не стали. Все у них если не отлично, то уж точно хорошо.
Одна вот только беда - играют эти люди плохо. Поэтому и придется нам болеть на чемпионате мира 2006 года в лучшем случае за Украину. Или за Бразилию с Германией. Впрочем, какая разница...

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 24998

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...