НЮРНБЕРГ, КОТОРЫЙ НЕЛЬЗЯ ЗАБЫТЬ

Главная Жизнь 01:01 10 Ноября 2006 1671

В эти дни в Москве проходит Международная конференция "Нюрнбергский процесс и проблемы международной законности", посвященная этой подзабытой дате. Как сообщили "Труду" в пресс-службе мэра Москвы, в конференции принимают участие известные юристы, священни

Долгополов Николай

Напечатать

В моем доме слово "Нюрнберг" произносилось с трепетом. Мой отец фронтовик Михаил, или Мих. Долгополов, был командирован на процесс специальным корреспондентом Совинформбюро и "Известий". Дом до сих пор полон фото, сделанных папой в зале заседаний. Он рассказывал мне об этой командировке.
Перед отъездом последовал вызов на ковер. Сначала напутствия дал сам Молотов: поменьше общаться с иностранцами и в то же время держаться с американцами, англичанами и французами дружелюбно. Что на процессе поражало больше всего? Наглость немцев. По-хамски держался Гесс, то ли действительно сумасшедший, то ли ловко разыгрывавший умалишенного. Все до единого валили все и вся на Гитлера. Герман Геринг пытался первые дни верховодить и на скамье подсудимых, но Кейтель, Заурих и Ширах быстро поставили его на место.
А журналистам пришлось трудно: плохая связь, обилие фамилий, в которых путались московские стенографистки. Самым спокойным, по рассказам отца, всегда оставался Борис Полевой, признанный старшим в советском репортерском корпусе. Про "фитили" конкурентам пришлось забыть. Завязалась дружба на десятилетия. Отца, 1901 года рождения, Полевой как-то назвал "папой", прозвище так и привязалось на долгие годы. По крайней мере годы спустя Борис Полевой всегда приветствовал моего отца, сам не раз слышал, именно так.
Конечно, вопреки всем указаниям, из Москвы завязались связи и с иностранцами. Обменивались информацией, ходили друг к другу в гости. Иногда устраивались даже танцы. Самыми дружелюбными из союзников оказались американцы - вместе с нашими выпивали и закусывали, щедро делясь едой и новостями. Британцы держались несколько обособленно, некоторые даже надменно, а французы, по словам отца, любили пить кофе так, чтобы никого не угощать. Но уважали всех наших - от генерального обвинителя Руденко и до стенографистки - союзники безмерно, никогда не позволяя себе насмешек над скромной одеждой и безденежьем.
Да, жили и советские журналисты, и обслуживающий персонал вроде переводчиков, машинисток, стенографисток очень тяжело, порой впроголодь. Процесс шел с 20 ноября 1945 по 1 октября 1946. Обносились. У молоденьких девчонок доходило чуть не до голодных обмороков. И папа обратился к Молотову. Я видел фотокопию прошения в книге одной из молодых тогда переводчиц. Странно, но письмо дошло именно до адресата, ему дали "ход". Кое-что подкинули. Помню, многие годы моему отцу звонили бывшие сотрудницы нашей делегации: поздравляли с днем рождения и всегда благодарили за то письмо.
Все наши ждали сурового приговора, которого требовал генеральный обвинитель от СССР Руденко. И были огорошены, когда некоторым, вроде Гесса, дали лишь пожизненное.
...Попав в середине 90-х в Нюрнберг, я, взяв такси, сразу ринулся в тогдашний Дворец правосудия. И полное разочарование - ну никаких следов процесса. Но нюрнбергский процесс навсегда остался в памяти, превратился в символ свершения справедливого и законного возмездия над теми, кто олицетворял нацизм.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 24998

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...