«Все, что тебе нужно, — это любовь!» — спел когда-то Джон Леннон. Илья Кормильцев добавил теме драматизма: «Это знала Ева, это знал Адам — / Колеса любви едут прямо по нам!» И ведь оба правы! Без любви не было бы каверинских «Капитанов», фетовского про «шепот, робкое дыханье» и есенинского горького признания: «Я искал в этой женщине счастья, а нечаянно гибель нашел»...
Энциклопедия романа «Два капитана»
Знаменитая книга Вениамина Каверина вынесла множество изданий, две экранизации и десяток театральных постановок, включая злополучный мюзикл «Норд-Ост» 2001 года. Все по-дроб-но описано в посвященной «Двум капитанам» энциклопедии, скорее похожей не на канонический образец жанра, а на стенограмму конференции с учас-тием литературоведов, историков, географов, музейщиков, покорителей Северного полюса и даже исследователей белых медведей. Кто помнит оригинал романа, оценит это многоголосие. Самое интересное — секция «Города и люди»: очерки о нэмпановской Москве, блокадном Ленинграде, заполярном Норильске, а еще Яро-славле, Мадриде и прочих местах, где тоже происходит действие «Капитанов». Библиография и топография, биографии и: аэрография. Неожиданный заход, похожий на петлю Нестерова, — эссе Дмитрия Быкова с тезисом «Самое популярное произведение Каверина, как часто бывает, не лучшее» продолжается жестким филологическим анализом книги «Соцреализм с человеческим лицом» и очередным изданием культового романа-долгожителя. Между прочим, уже 173-м по счету.
Анна Сергеева-Клятис «Заложники любви»
Подзаголовок не менее интригующий: «Пятнадцать, а точнее шестнадцать, интимных историй из жизни русских поэтов». Поэтов — пятнадцать, но из жизни любвеобильного Бориса Пастернака вынуто сразу две истории. Конечно, любовей у него случилось куда больше, однако автор предпочла остановиться лишь на двух: с Еленой Виноград и Мариной Цветаевой, роман с которой был исключительно эпистолярным, а живая встреча обернулась сплошным разочарованием в герое. Любовь поэта — «высокая болезнь». Мы знаем легендарные любовные пары: Данте и Беатриче, Петрарка и Лаура: Но почти ничего — о более близких к нам по времени и пространству Марии Протасовой, Анне Фурман, Марии Лазич и других музах русских поэтов — от Жуковского и Пушкина до Бродского и Шпаликова, оставивших в их жизни яркий след. Ни у одной из этих историй нет счастливого конца. Все «любовные лодки» разбились и о быт, и о превратности судьбы.
Елена Юшкова «Айседора Дункан и вокруг»
Одни возмущались: «Как она смеет танцевать Бетховена в прозрачной тунике босиком? Это оскорбление». Другие ахали: она делает видимым окутывающий ее воздух, танцует Боттичелли и Тициана, глюковского «Орфея» и Горация! «Ее стихия — радость, для выражения которой она находит тысячи новых движений», — воскликнул после парижского концерта Максимилиан Волошин. Позы, подсмот-ренные у греческих статуй и рисунков на античных вазах, она складывала в плавный живой танец, который, по мнению автора, все же не был импровизацией. Критикуя классическую хореографию, Дункан ратует за общедоступность танцевальных школ и с энтузиазмом отправляется в Москву, где нарком Луначарский предложил ей открыть такую школу. И вот что мы слышим: «Я оглядывалась с презрением и жалостью на обычаи буржуазной Европы. Отныне я буду товарищем среди товарищей. Прощай, неравенство, несправедливость и животная грубость старого мира».
На Западе об Айседоре Дункан написаны горы исследований. Русскоязычная библиография небогата и чаще привязана к браку с Сергеем Есениным. В данной искусствоведческой книге ее личность представлена куда шире.
